— Ты що, Несторе, наколку захотив??? — чуть не заржал Щусь. — «Анархия маты порядку», да? Чи русалку з якорем?

— Да тише ты, оглашенный. Есть у меня одна мысль, но пока не скажу. Так что, умеет кто наколки делать?

Оба наморщили лбы и с грехом пополам припомнили троих.

— Их в распоряжение штаба, для особых поручений. Остальных, кроме артиллеристов, забирайте и рвите в Крым прямо сейчас, время дорого. Если не будете волынку тянуть, успеете проскочить, пока немцы гарнизонами не встали. И при возможности, разведайте остров Березань, у Очакова.

— А що там?

— По данным Голика, интендантские и артиллерийские склады 7-й армии.

— Багато… — мореманы стрельнули глазами друг на друга.

— Мародерством не увлекайтесь, снаряды там к пехотным орудиями. И форма не флотская. Так что разузнайте, что где, на будущее.

— Зробимо, Нестор.

Они умчались собирать флотскую команду на бронепоезд, а я вернулся в большую комнату Совета, носившую отпечаток поспешного и панического бегства: пыль коромыслом, посреди Татьяна упихивает документы Совета, штаба и Ревкома в ящики, два бойца ей помогают, снуют туда-сюда встревоженные товарищи и посыльные.

И дребезжит полевой телефон, специально протянутый сюда с телеграфа — чтоб не бегать с каждым сообщением.

Грядущая оккупация оставляла нам небогатый выбор — оставаться или уходить? Если уходить, то на север или на восток? На севере Троцкий, там нас быстренько раскассируют недобрыми методами вплоть до децимации. На востоке тоже не сахар, там Царицынская оборона, Сталин и черт знает кто еще.

Куда не плюнь, всюду клин — время горячее, выведут в чистое поле, поставят лицом к стенке и пустят пулю в лоб, чтоб навсегда запомнил.

Тем более что абсолютное большинство нашего «войска» никуда от родных сел не двинется. То есть в Царицыне или еще где мы появимся небольшим отрядом, что сразу поставит нас в подчиненное положение. А здесь, в Приазовье, я практически царь, бог и воинский начальник — за год наработан авторитет, создана относительно устойчивая структура, есть оружие и запасы.