Так или примерно так с поправкой на отсутствие послезнания рассуждали и остальные члены штаба, Совета и вообще наши командиры. Единогласно утвердили — остаемся и готовимся пускать немцу кровь. Но остаемся по-разному: например, Савва и вся наша «милиция» вывешивает украинские флаги. Большая часть просто возвращается по домам, поливать грядки машинным маслом. А вот основное боевое ядро, те, кто сильно засветился и кому никак не стоит попадаться на глаза немцам и гетманцам, которые вот-вот скинут Центральную Раду, уходят прятаться на дальние хутора и в лес. Чем дальше в лес, тем здоровее вылез, известное дело.

Ради этого Голик, Задов и набранные ими хлопцы занимались «профилактическими беседами», как это назовут впоследствии: ходили по селянам, кого мы подозревали в симпатиях к самостийникам или, того хуже, к немцам. И без шума и пыли объясняли политику Приазовской республики: мы тут все местные, друг друга знаем с детства и кто чем дышит — тоже. Вон, Софрон Глух против общества выступил, и где теперь Глух, и где его хозяйство? Дымом по ветру ушло. Поэтому лучше жить всем в мире, а то мало ли дураков со спичками бегает.

Удравшие с началом «черного передела» помещики остались неохваченными, но тут уж ничего не поделаешь. Да, наверняка придется эвакуировать коммуны из усадеб, поскольку немцы начнут старые порядки насаждать. Ничего, главное, мы обошлись без раскулачивания колонистов, теперь у них с нами нормальные взаимовыгодные отношения. В Зильбертале, например, мы два орудия спрятали, герр Шенбахер обещал при необходимости задекларировать их как принадлежащие тамошнему «отряду самообороны».

Коли найдут, то заберут их наверняка, но хоть какая-то надежда есть. Мы же за год столько всего нахомячили, что теперь мучаемся — с собой не унести, прятать сложно, оставлять жалко до сердечной боли. Ладно там винтовки да форму — раскидал по людям, вроде и нет ничего. А двести «люйсов» куда девать? Это ведь только кажется, что на большом подворье куча мест для ухоронок. Спрятанное желательно время от времени вынимать и смазывать — значит, на два метра в землю не закопать. Чтобы случайно не нашли — значит, чердаки да сеновалы, где постоянно возятся ребятишки, отпадают. Чтобы не нашли не случайно — значит, не годятся все привычные места. В любом сельском доме бумаги и документы хранят за иконами, деньги и ценности — в тряпице за стрехой. Вот и остается на деле хороших тайников раз, два и обчелся.

Да еще человеческий фактор — сегодня боец с нами, а завтра у него в голове перемкнет, и он пойдет за гетманцев, добровольцев, красных, петлюровцев, да хоть за черта лысого, выбор-то богатый. И это если от всех ужасов гражданской войны попросту не съедет с катушек, как Сашко Каменюка.