Потом Авдотья Михайловна накрыла на стол, и все сели обедать. Сидевшая на коленях у мамы Анастасия, сначала скромно наблюдавшая за всеми, поев кефир из взятой с собой бутылки, подкрепилась, обрела смелость и стала хватать всё подряд со стола. Пришлось маме урезонить её строгим наставлением, которое дочь восприняла с большим недовольством.

— Значит, к Василию ездили в Шерегеш… — одобрительно сказала Авдотья Михайловна. — Это хорошо, я прямо рада-не рада. Когда вот только мне туда собраться…

— А что думать-то? — удивился Иван. — Возьмём летом да тоже съездим. В этом году у меня и у тебя отпуск на июль приходятся, так что можно и погостить у твоих родственников на природе.

Григорий Тимофеевич хотел было сказать, что они с Васькой договорились идти летом в поход, искать таёжный Иерусалим, но не стал. До лета ещё много времени, и пока неизвестно, состоится ли этот поход вообще.

— А к своим-то поедешь? — участливо спросила Авдотья Михайловна у Марии Константиновны. — К дяде Андрону-то?

— Обязательно поедем! — решительно заявила мама. — Может, завтра, может, послезавтра.

И надо сказать, она оказалась права! Женька, что называется, гревший уши, слушая взрослые разговоры, сразу же понял, что хотят они ехать в деревню к мамкиному дядьке Андрону. Конечно же, Евгений был не против, однако перспектива тащиться за город на электричке, с маленьким ребёнком, да ещё зимой, его несколько удивила. Но в то же время он знал, какие быстрые на подъём советские люди. Похоже, для его родителей такое путешествие не представляло никакой проблемы…

К деду Андрону поехали 5 января. Утром плотно позавтракали, оделись, сели на трамвай, доехали до вокзала, купили билеты и сели в электричку. Всего делов-то! Народу, учитывая зимнее время и отсутствие дачников, было мало, поэтому разместились с комфортом, заняв целое купе. В электричке было тепло, поэтому все разделись, повесив верхнюю одежду на крючки. Раздели даже Анастасию, которая с большим любопытством принялась смотреть в окно.