Карьеры строятся трудно и долго, а вылететь со службы можно по щелчку пальцев. Великая княгиня не просто милая старушка, приветствующая всех улыбкой и всегда находящая слова для того, чтобы подбодрить. Да, она добра и открыта к окружающим… Ровно до тех пор, пока ты не угрожаешь каким-либо образом правящему роду. Женщина, которая официально курировала благотворительные фонды Долгоруковых, была страшна в гневе. Как бы не страшнее её императорского величества Железной Екатерины.

И интерес со стороны великой княгини откровенно напрягал унтер-офицера.

— Мы пришли, ваше императорское высочество, — объявила Вера Дмитриевна, открывая одну из совершенно одинаковых на первый взгляд дверей. — Прошу.

Внутри оказалось помещение куда более мрачное, чем кабинет, в котором ранее сидела Анна Павловна. Суровый угольный цвет стен, прикрученный к полу металлический стол с несколькими стульями. И зеркало — матовое, отражающее помещение, но при этом создающее впечатление, что допросная меньше, чем есть на самом деле.

Нашлось место и четырём камерам по углам, конечно же. И бойцу в полной экипировке, застывшему у сидящего на стуле мужчины.

За столом, прикованный к столешнице, сидел Илья Григорьевич Ларионов. Его взгляд чуть плыл, но всё же, когда Анна Павловна переступила порог, бывший глава корпуса целителей поднял голову и осознал, кто перед ним.

— Ваше императорское высочество.

Он попытался встать, но фиксаторы на руках не позволяли этого, потому мужчина лишь склонил голову.

— Верочка, — обратилась к унтер-офицеру её императорское высочество, — принеси мне водички, будь добра.

— Конечно, ваше императорское высочество, — отозвалась та и с радостью покинула допросную.

Влезать в интриги такого уровня и слушать, о чём будут говорить между собой первые лица государства? Нет уж, спасибо. Хватит и того, что коллеги видели, как Вера Дмитриевна Воронина сопровождала великую княгиню. Это само по себе улучшит отношение на службе со стороны других офицеров. Но совать голову в придворные склоки? Жизнь дороже.

Если чему-то и научил Веру Дмитриевну рассказ отца о том, как он провёл ночь в покоях великой княгини — так это тому, что наутро он первым же делом исчез из её жизни и никогда не вспоминал о случившемся. И только потому дожил до старости.

— Ну что же, Илюша, — ровным тоном, совсем не тем, каким только что разговаривала с унтер-офицером, проговорила Анна Павловна, садясь напротив Ларионова. — Теперь, когда нам никто не мешает, рассказывай, наконец, кто же приказал тебе делать всё то, что ты делал?

* * *

Особняк дворянского рода Корсаковых, кабинет главы рода. Иван Владимирович Корсаков.

— Думаешь, это хорошая идея?