Да и что это значит — день? Время, когда в колонии включается свет? Когда гудок провозглашает начало смены? А если кто-то забудет опустить рубильник, если прожекторы не вспыхнут? Как тогда понять, что наступил новый день? Вся наша жизнь — сплошные камни. Серые, безжизненные, бездушные, как и вся эта чёртова планета.

Провонявшие чужим и собственным потом скафандры. Сколько раз мне приходилось его латать, я уже и не вспомню. Но от его герметичности зависит моя жизнь. Правда, если к нему внимательно присмотреться, вряд ли получится отыскать хоть одно живое место без латки. Увы, но напитать шахты кислородом мы не можем. Его едва хватает, чтобы поддерживать жизнь городка.

— Давай сбежим? — внезапно для себя самого предложил я.

— Что? — Из-под забрала шлема на меня уставился удивлённый взгляд Мишки. — У тебя кислородное голодание, что ли? Ты чего такое несёшь?

— А что? — пожал плечами я. — Когда прилетят торговцы, спрячемся на их корабле и улетим отсюда.

— Куда?

— Не знаю. Но там, откуда они, наверняка лучше, чем здесь.

— А что, если хуже?

— А разве бывает хуже?

— Всё, отстань, — отмахнулся приятель. — Тебе просто пожрать нужно, и вся дурь из башки сразу улетучится. Вон как раз платформа идёт.

Через некоторое время мы уже сидели на ней, болтая ногами. Мимо проплывали яркие пятна фонарей, но в целом пейзаж не менялся. Да и с чего бы ему это делать?

— Ну, допустим… — Мишка вдруг вернулся к моему предложению. — Допустим, у нас получилось. И что дальше?

— Будем жить в другом месте.

— Иногда ты такой дурак, — как-то по взрослому вздохнул Михаил. — На что ты будешь жить? Мы же дети, нас даже на работу не возьмут. Нет, Костян, нам нужны деньги, нужен план.

— Так ты согласен?

— Я подумаю, — важно ответил он.

Платформа дотащила нас до развилки, и мы спрыгнули с неё прямо на ходу. Отсюда до базы рукой подать. Вон впереди уже маячат тени старших. Такие же серые, пустые и мрачные, как всё вокруг.

— Эй, бездельники! — кто-то окликнул нас в спину.

Я обернулся и хмыкнул. Нас догоняли друзья, Санька и Дашка, которые работали на соседней ветке. Сашка — вечный проныра. Ему до всего есть дело. Если где-то что-то затевается, то без его участия там точно не обойтись. По крайней мере, он думает именно так. Хочешь знать, о чём шепчутся в тёмных углах? Спроси у Санька.