Командир в это время наблюдал за людьми перед собой. Многие искренне улыбались, как, например, Ведмедько на задних рядах. Но, конечно, были и те, кто хмурился. Но не враждебно, а скорее расстроенно из-за невозможности породниться с короной.

Всё же Катарина знатно проредила аристократов, избавившись от всей оппозиции разом. Да и её расчёт на кандидатуру Зефира в качестве мужа должен был оправдаться и подсластить горькую пилюлю несбывшихся надежд.

Взгляд парня скользнул в сторону от Владимира и упал на Джасну Огневу. Выражение её лица было очень противоречивым, будто она не могла понять, радоваться или печалиться.

Глава Клана Саблекота напомнила юноше о другой рыжей и фигуристой девушке, и в следующий миг Зефир сам впал в точно такое же неопределённое состояние.

Марика, которой тут не было, ему искренне нравилась, но… Семья была важнее. Но… Марика ему всё равно нравилась…

— Не забывай, хотя наш брак фиктивен, показывать мы должны другое, — вдруг тихо прошептала ему на ухо принцесса, точно читала мысли.

В общем, никаких отношений на стороне. Во всяком случае публичных. Вот что значили её слова, и командир окончательно приуныл.

Солинград кипел жизнью: таверны и рестораны кишели посетителями, на рынках и в лавках толпился народ, а по улицам гуляли улыбающиеся прохожие. Сумрачная аура безысходности, что раньше окутывала город, полностью рассеялась. И этому способствовали не только новости о закончившейся войне, но и сегодняшнее событие: свадьба принцессы и коронация.

Жители столицы с нетерпением ждали её обращения и наконец дождались. В небе над городом в один момент возникло изображение прелестной аловолосой девушки с замысловатой причёской. На голове у неё сияла корона — символ власти, а рядом с ней находился красавец-шатен.

— Смотри, смотри! — проговорил кто-то рядом, указывая вверх, отчего Ночка и Веселина остановились и тоже устремили взгляды ввысь.

Её Величество Катарина Любомирская заговорила, пока обе пепельноволосые девушки неотрывно наблюдавали за ней. Точнее, за стоящим рядом молодым человеком. Его без единого изъяна лицо было безмятежно, уверенный взгляд проникал прямо в душу, будто бы говоря и успокаивая: «Теперь всё будет хорошо», а небольшая полуулыбка придавала образу завершённость, создавая убойное сочетание, от которого у любой девицы подкашивались ноги.