Он наконец-то повернулся ко мне всем корпусом, и заговорил тише, так, чтобы даже окажись рядом случайный или неслучайный прохожий — и он бы ничего не услышал:

— Моя дочь умна. Целеустремлённа и талантлива. Но она молода, и склонна… — мужчина на секунду поджал губы, прищурившись. — Склонна увлекаться. И я слишком хорошо знаю, чем подобное чревато.

Я не перебивал и даже не собирался отрицать очевидное. Да, Эльза была «увлечена». И да, я позволял этому увлечению расти, не остановив всё в самом начале, как поступил бы кто-то более благоразумный.

Почему? Однозначного ответа не было и у меня самого.

— Я не хочу, чтобы моя дочь пострадала, Лазарь, — продолжил Карл Шталь серьёзно. — Не хочу, чтобы она стала очередной строчкой в перечне побед молодого аристократа, который попросту не умеет иначе. Дурная репутация, знаете ли, прилипчива. А репутация девушки, которой воспользовались и выбросили, не восстанавливается ничем. Ни деньгами, ни связями.

«Он прямо и в лоб обвинил меня в том, что я собираюсь обесчестить его дочь. Какая ирония, ведь он действительно имеет право так считать. У него были все основания для этого, в то время как у меня из контраргументов наличествовали только слова, да пустые обещания».

— Господин Шталь, — я взял слово спустя несколько секунд, обдумав всё то, что собирался озвучить. — Я могу честно сказать вам, что я не планирую использовать ни доверие Эльзы, ни её чувства. И «использовать» её я не собирался раньше, и не собираюсь сейчас.

Шталь долго рассматривал меня, словно ожидая, когда я, наконец, скажу что-то ещё. Более весомое или, может, что-то, способное подтвердить его опасения. Но я молчал. Терпеливо ждал, к чему придёт этот не в меру прямолинейный человек, когда поймёт, что мне больше добавить нечего.

«И он не может не понять, почему».

Наконец, барон качнул головой:

— В наше время молодёжь, претерпевающую подобные перемены за считанные дни, называли поздними цветами. Долго зреете, зато цветёте всем остальным на зависть, — он сложил руки за спиной, выпрямившись. — Однако, это не означает, что я отзываю свои слова. Если моя дочь пострадает… так или иначе, но из-за вас… Уверяю, вы пожалеете о том, что заполучили род Шталь во враги.

«Просто, прямо и уверенно, никакого пафоса — всего лишь факты. И почему-то я не сомневаюсь в том, что на надцатого сына графа у него ресурсов хватит. Не чтобы убить, а чтобы доставить столько проблем, что сразу неповадно станет».