К сожалению, ничего не разобрать. Только понимаю, что это не зверь. Тень слишком высокая, и я бросаюсь вперёд, но уже никого не замечаю. Кем бы не оказался пришедший к костру, он вовремя ускользнул, не оставив следов.

Бужу Видящего Тень. Из крохотного укуса на его ноге безостановочно течёт кровь. Слюна вампиров обладает ферментами, препятствующими свёртыванию.

Охотник возмущается, что я прозевал визит духов, но тут же смолкает, заметив мёртвую крылатую мышь.

Бужу остальных. Тапир тоже не избежал укуса. Только у него зубы вампира прорезали мочку уха. Охотник пугается, чувствуя, как капли крови падают на плечо, и крепко зажимает рану листьями с ближайшего дерева.

На мёртвого зверька с интересом глядит Твёрдая Рука. Он единственный из охотников не опасается прикасаться к нему. Остальные всё так же продолжают считать мышь духом, и как-то сочувствующе кивают мне.

— Ты убил его плоть! — произносит Видящий Тень. — Но дух коварен. Он станет приносить тебе несчастье. Жаль, Слышащего нет с нами. Он бы сумел провести обряд и защитить тебя.

— Может, это вовсе не настоящий дух гор! — указываю на вампира. — Может, это просто зверь, похожий на него.

— Нет! — охотники разом протестуют. — Это дух!

Какой может быть дух из плоти и крови, мне совершенно непонятно, но бесполезно разубеждать. Суеверия слишком глубоко поселились в разуме охотников.

Про двуногую тень не хочется и говорить. Сейчас снова начнутся байки о Собирателе Костей или про других, не менее страшных персонажей местного фольклора. Придётся сказать, что видел тень крупного зверя. Ягуара охотники боятся куда меньше, чем духов, а караулить станут бдительнее.

Так и есть. Заслышав о звере, дружно начинают подшучивать над Тёмным, который лишился своей части припасов. Потом укладываются спать. Тапир предлагает сменить меня, но я отказываюсь. Почему-то мне кажется, что тот, кто приходил к костру, попытается подобраться снова. Всё равно не смогу уснуть, ожидая приближения неизвестного.

Беру летучую мышь и медленно рассматриваю при свете костра. Вампир крупный, в размахе крыльев сантиметров пятьдесят, и с отвратительной оскаленной мордой. Неудивительно, что подобную дрянь принимают за злого духа.

Отшвыриваю трупик прочь от костра, и слышу негромкий голос Тапира:

— Надо было сжечь. А то он может ожить и вернуться к тебе.

— Не оживёт, — отвечаю. — Не беспокойся.