Вспышек почти не было видно. Только слабые отблески разливались на чёрных трубах котельной, торчащих надгробными плитами над могилами погибших. Нет, не просто погибших, испарившихся от чудовищной мощи, неведомой мне силы, разлетевшихся на атомы и чёрную угольную пыль сгоревшей органики.

Выла сирена, оповещая гражданских о прорыве зверей. Вот только что за звери прорвались на территории второго сборочного цеха? Ни один из жителей города не узнает об этом. Всё верно! Сидите по своим норам и не высовывайте носа, не знайте, что творится снаружи закрытых дверей, запертых на тяжёлые засовы. Прячьте головы под подушки, но не смотрите, как убивают беспомощных! Если есть возможность не видеть, редко кто найдёт в себе силы выглянуть в окно.

Дети смотрели на меня. Семь пар глаз — испуганных, загнанных, мокрых от слёз. Таська вцепилась в мою руку и не отпускала. Рядом с ней — мелкий. И ещё — девочка чуть постарше, с тёмными, давно нечёсаными волосами. И мальчишка с разбитой губой. И ещё, и ещё.

— Куда идти? — спросил один из них.

Я не знал.

Сердце колотилось. В голове был только шум, только страх, только один вопрос: что делать?

Так! Стоп, Андрей! Соберись! От тебя зависят эти жизни. Сейчас ты для них шанс на спасение. Я сделал два вдоха-выдоха, замедляя бешеный ритм сердца, готового выскочить из груди. Помогло.

Куда спрятать их?

Дом. Тот самый дом, где мы ночевали. Где есть стены, где есть крыша, где можно переждать. Сначала туда, дальше буду думать. Но я не знал, как до него дойти — Гриша вёл меня, когда мы шли туда. Люди Кости — обратно. Я старался запомнить дорогу. Но был уверен, что заблужусь в этом жутком лабиринте нор и узких коридорах улочек.

— Куда? — спросил другой пацан, постарше.

— Надо выйти к лавке угольщика, — сказал я, выдёргивая себя из ступора.

— К какой лавке? — пацан нахмурился. — Их в городе много.

— К той, где вы мостовика этого нашли, черныша, — сказал я.

Пацан замотал головой пожал плечами.

Чёрт!

— Бабка! — воскликнул я. — Там рядом живёт бабка, у которой внучок утонул, которая иногда привечает вас.

— Знаю! — крикнул пацан помельче и поднял руку, словно просил разрешения ответить в классе. Откуда только такое? Ведь вряд ли когда-то ходил в школу. — Кость показывал, где она живёт. Я проведу. Я помню.

— Вперёд!

Мы побежали.