— Я на второй схожу. За одеждой.

Я поднялся по лестнице. Она скрипела под ногами — даже под моим лёгким весом. Тёмный коридор, знакомые двери. Комната, где мы были в первый день, где стояла застеленная кровать, платяной шкаф, тумбочка.

Я вошёл.

Всё было, как прежде: пыль, запустение и полумрак.

И, как ни странно, меня это успокаивало. Хоть какая-то стабильность в диком и жестоком мире.

На тумбочке старая пыльная книга. Та самая, в кожаном переплёте.

На стенах — пустые места от гравюр. Только пыльные следы.

Я подошёл к шкафу, открыл дверцу. Внутри — пальто, кофты, юбки, платья. Всё пыльное, пахнущее нафталином. Я начал вытаскивать тёплые вещи — свитера, шерстяные кофты, несколько тяжёлых пальто. Собрал, что потеплее.

И вдруг остановился, замер.

Что-то было не так.

Я оглядел комнату. Кровать — на месте. Стул — на месте. Пустые места на стенах — те же. Пыль — та же.

Но что-то изменилось.

Я перевёл взгляд на тумбочку.

Книга!

Закладка, которая была на середине, когда я впервые зашёл сюда, — закладка лежала на последних страницах.

Я точно помнил — она была в середине. Ещё тогда отметил про себя, что вот так незатейливо кто-то хотел сказать, что вернётся и дочитает книгу, словно ушёл не навсегда, вышел прогуляться в лавку.

А теперь она лежала в самом конце.

А главное — пыль, как лежала толстым слоем, так и осталась. И на обложке, и на самой закладке, словно никто ничего не трогал.

Кто-то был здесь.

Кто-то листал книгу.

Кто-то…

Сзади послышался тихий кашель.

Я резко обернулся.

В дверном проёме стояла Таська. Маленькая, худая, с огромными глазами. Смотрела на меня, переминалась с ноги на ногу, теребила край грязной рубахи.

— Ты чего здесь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я… — она запнулась. — Прости, Огрызок. Я только… только… узнать…

— Что?

Она помолчала, потом выпалила:

— А вы у хозяйки дома спросили, можно нам тут быть? Вдруг она будет против и рассердится?

Я хотел ответить, но не успел.

В этот момент снизу раздался стук.

Кто-то стучал в парадную дверь.