Штаб снова переехал. Теперь, когда угрозы бомбёжек не стало, обосновались в обычном доме на седьмой улице, почти у самой воды. Добротный кирпичный дом с целой крышей и уцелевшими окнами — редкость по нынешним временам.

Ещё на подходе я услышал звуки. Мерный стук, скрежет, приглушённые голоса. Напротив штаба, через дорогу, работали пленные немцы.

Прямое попадание бомбы или снаряда разнесло двухэтажный дом в щепки, оставив лишь кучу битого кирпича, перемешанного с обломками стропил и клочьями кровельного железа. Немцы разбирали завал цепочкой. Человек двадцать, в грязной, запылённой форме без знаков различия, под присмотром двух станичников с автоматами.

Пленные работали споро, без лишних разговоров. Вытаскивали из груды битого кирпича целые — обстукивали мастерком, складывали их на деревянный щит и тащили к тракторной телеге, где аккуратно укладывали рядами. Брёвна и доски, что ещё годились в дело, выносили отдельно — их тут же осматривал пожилой станичник, отбраковывал гнилые и трухлявые, годные складывались у дороги. Металл — куски арматуры, ржавые скобы, гвозди — собирали в ведро. Всё шло в дело. Ничего не пропадало.

Четверо немцев разбирали угол, где рухнула печная труба. Кирпичи там были в саже, но целые. Они вытаскивали их осторожно, передавали по цепочке и укладывали в телегу. Ещё двое, вооружившись ломами, пытались сдвинуть с места упавшую балку.

Станичник, что давал команды, заметил меня, кивнул. Я кивнул в ответ и, стараясь не отвлекать, прошёл мимо, в штаб.

Зашёл в калитку, поздоровался с сидевшими в тенёчке станичниками — имён не знал, но видел их часто. Они ответили на приветствие, один приподнял кепку. Я поднялся на крыльцо, потянул дверь.

Внутри, в большой комнате прямо напротив входа, сидел за столом один Твердохлебов. После возвращения я его уже видел, мельком, поэтому обошлось без долгих объяснений. Он поднял голову, отодвинул бумаги.

— Чай будешь?

— Нет, — я сел на стул, поставил автомат на пол. — И так жарко.

— Как знаешь.

Он замолчал, уткнувшись в какие-то списки.

— Как дела? — не дождавшись инициативы, спросил я.

— Как сажа бела, — он потёр переносицу. — Ладно, давай сразу к делу. Сколько тебе фрицев надо?

Мы уже обговаривали это раньше — сбор трофеев в мире «Пятёрочки». Я пожал плечами.

— Не знаю. Сначала разведаем, найдем что-то путное. Вы определились, что тащить в первую очередь?

Твердохлебов хмыкнул, откинулся на спинку стула.

— Всё.