Вирр прохаживался по периметру черной земли, топорща шерсть и низко рыча. Похоже, его инстинкты сигнализировали о том, кто тут буянил, даже спустя пять дней после нападения.

Семен Ильич стоял у телеги и смотрел на нас. Стражники тоже. На их лицах было примерно то же выражение, что и вчера у мэра, только менее скрытое: пятеро детей и волк на месте, где погибли их товарищи.

Я выпрямился и медленно осмотрел горизонт. Белые, плоские поля. Холмы по периметру, залесенные. Просматривается все на километры. Если бы Зверь приближался по поверхности, его бы увидели. Если бы летел, тем более. Если бы рыл тоннель, остались бы следы. А следов не было.

Нам нужно было логово. Место отдыха. Что-то постоянное, к чему оно возвращается. А для этого нужно было понять, откуда оно приходит и куда уходит.

Но оно не приходило и не уходило. Оно возникало посреди поля, и потом словно бы переставало существовать.

Я стоял на краю развороченной, мертвой земли и смотрел на далекие холмы. И тогда вдруг увидел краем глаза вдалеке отблеск. Или, скорее, огонек.

Белый, едва заметный, в полосе леса на дальнем холме. Причем это точно был не отблеск от снега, так как огонек двигался между деревьями: медленно, слева направо.

Я замер.

Расстояние было большим. На таком расстоянии обычным зрением я бы ни за что не увидел белого на белом. Но я не был обычным.

Направил Дух Зверя в глаза, параллельно активировав духовное зрение. Мир слегка поплыл, контуры стали резче, напитались потоками энергии. Периферия размылась, центр обострился.

Дальний холм приблизился: темные стволы, снег на ветвях, ельник, тени.

Теперь было совершенно ясно: между деревьями стремительно, скользяще двигался огонек. Белый, размером с булавочную головку на таком расстоянии. Он петлял, огибая деревья.

Зверь был там. Вероятно, наблюдал за полем, на которое мы пришли.

Мы приехали сюда выследить его. Изучить его следы, понять его повадки, найти слабое место. Приехали охотиться.

Но похоже, охотились не только мы.

Огонек шел медленно, по диагонали вверх и вправо, вдоль границы леса, потом замер. Я перестал дышать, глаза начали слезиться от напряжения, но я не моргал, боясь потерять точку.

Пятнышко вдруг двинулось вверх — вертикально, плавно, без рывков, как если бы поднималось по лестнице. Дерево. Оно забиралось на дерево.