Мне хотелось, чтобы ответ был простым: Катерина, и точка. Не потому, что я собирался завязывать с ней отношения. Просто чтобы не мучиться этими мыслями.

Но ответ не был простым, и это раздражало. Мышь на чердаке перестала скрестись. Я закрыл глаза.

* * *

Утром после завтрака нас забрала телега.

Мэр прислал своего помощника и двух стражников. Телега была крепкая, на широких полозьях: дороги за городом еще лежали под снегом. В упряжке две лошади — обе тяжелые, рабочие, с мохнатыми бабками.

Вирр вышел из конюшни, увидел лошадей, а лошади увидели Вирра. Та, что была ближе, дернулась, захрапела, попятилась. Возница чертыхнулся, перехватил вожжи. Вирр остановился, посмотрел на лошадей с ленивым безразличием, фыркнул и лег в снег рядом с телегой, положив морду на лапы.

Мы выехали через южные ворота, а волк бежал следом. Вообще, Рятка находилась на три или четыре сотни метров выше уровня моря, чем Вязьма. Но при этом она стояла в котловине, и поля раскинулись вокруг нее, как дно гигантской чаши. По краям, километрах в трех-четырех, поднимались пологие, поросшие лесом холмы, с двух сторон оканчивающиеся скальными пиками. Снег на них лежал густо, деревья стояли черные, голые, и только ельник зеленел темными пятнами.

Место нападения было в двух километрах от города. Я увидел его раньше, чем мы подъехали: темное, неровное пятно на белом поле, будто кто-то пролил на снег чернила.

Площадка метров пятидесяти в диаметре, вообще без снега. Земля была сухой, рассыпчатой, как в разгар лета, только серого цвета и без единого живого корешка. Иссушена до праха. И еще разворочена: глубокие борозды, вывернутые пласты.

На краю площадки, ближе к нам, Семен Ильич показал два темных пятна на земле. Бурые, почти черные, впитавшиеся в грунт. Кровь. Рядом с одним пятном я заметил обрывок ткани и кусок чего-то, что могло быть ремнем.

Наталья встала на границе, медленно осматривая площадку. Яков присел, тронул землю пальцами, поднес к носу, понюхал.

— Как пепел, — констатировал он. — Вообще без влаги.

Артем медленно обходил по периметру, иногда останавливаясь и глядя себе под ноги. Его специальность, земля, тут была уместна: если кто и мог прочитать, что произошло с почвой, то именно он.

Я присел на корточки у одного из темных пятен. Кровь давно впиталась, но цвет был все еще отчетливым. Здесь умерли двое стражников. Зверь забрал их. Или сжег.