Ну, молодцы, пусть готовятся. А я пошел дальше, к Ольду, потому что весь день только об этом и думал, и руки чесались до такой степени, что даже заливка туннеля не сбила это ощущение.

В мастерской горели лампы, и свет из проема ложился на утоптанную землю теплым желтым пятном. Заглянул внутрь и остановился, обстановка там царила такая, что хоть картину пиши. Ольд сидел на лавке у стены, вытянув ноги и скрестив руки на груди, а рядом на полу прикорнули оба подмастерья, привалившись друг к другу плечами, и выглядели они так мирно, будто не баллисту собирали, а колыбельную слушали.

Но самое главное, что Ольд улыбался. Не мне, меня он пока не заметил, а баллисте, которая стояла перед ним на станине посреди мастерской и выглядела куда серьезнее, чем в прошлый раз.

Причем намного серьезнее, и это я еще вежливо выражаюсь. Не стал его отвлекать и сам подошел к орудию, любоваться издалека оказалось попросту невыносимо. Тетиву уже натянули на плечи, и я осторожно тронул ее пальцами.

Тугая и толстая, под пальцами чувствуется накопленное напряжение. Ламели лиственницы чуть согнуты, напряжены, просят натянуть посильнее, и это хорошо, мы такую возможность совсем скоро предоставим.

Сразу захотелось нанести на плечи какие-нибудь руны, хотя бы накопитель, чтобы подпитывать упругость, но нет. Это прототип, и пока обойдемся без рунных костылей.

Руны — это прекрасно и они здорово облегчают жизнь, но любое изделие должно работать в первую очередь без них, потому что магия это дополнение к инженерной мысли, украшение на крепком фундаменте, а не замена ему. Если конструкция не тянет без магии, значит конструкция плохая, и никакая руна это не исправит, только замаскирует. А когда руна истощится или сломается — все развалится, и виноват буду я, раз поленился сделать нормально. Так что сначала механика, потом все остальное.

Прошелся взглядом и пощупал каждую деталь, пока Ольд продолжал сидеть и лыбиться, явно наслаждаясь тем, что кто-то оценивает его работу. Ложе состоит из двух половин, стянутых между собой железными скобами, вбитыми заподлицо, а внутри, между половинками, спрятан и зажат спусковой механизм.

Все подвижные элементы сидят на втулках, которые Борн с Дагной выточили и подогнали прямо по месту, и дерево теперь не трется о дерево, а ходит по металлу, мягко и без скрипа. Все смазано и блестит в свете ламп от жира, ложе целиком пропитано дегтем, рессора тоже смазана, и все места креплений усилены дополнительными накладками.