Да уж, похоже они всю ночь допрашивали задержанных и готовили документы. А ведь сегодня еще весь день работать. И вряд ли у них получится просто подремать в машине в каком-нибудь переулке, списав это на осмотр района, как это частенько делал Соко в свое время.

Видимо, с деньгами у парней тоже не все гладко, раз они столько работают сверхурочно. Ну или в нравах просто такая нагрузка, что поспать некогда.

Я подошел и поздоровался, Сэм и Рэй поприветствовали меня и сразу протянули несколько документов по вчерашней операции, попросив расписаться в них. Я пробежался глазами, не увидел ничего особо интересного и поставил свои подписи. По сути, парни сделали за нас с Ником часть бумажной работы.

Через десять минут в кабинете собрались и остальные детективы, и мы все вместе отправились на брифинг.

— Доброе утро, парни, — обратился к нам Левандовски, едва показавшись в дверном проеме.

Настроение у него было приподнятое, да и вообще я обратил внимание, что он общается с детективами куда менее формально, чем тот же Спронг. Не могу сказать, что мне это сильно нравится, но и отторжения вроде не вызывает.

— У нас, как и всегда, новые дела, — сказал Левандовски, открывая папку.

— Как будто когда-то их не было, — проговорил себе под нос Том.

— Бинго, — неожиданно ответил ему Левандовски и протянул лист, лежащий сверху. — А вот и твой приз — новая точка с девочками на Мейн.

Том посмотрел на лейтенанта таким взглядом, что стало сразу понятно, что приз детектив не оценил.

— Сэм, — обратился Левандовски к Пикфорду, — на вас с Рэем потенциальный игорный зал в Уотсе. Если подтвердится, постарайтесь разобраться потише, не как в прошлый раз.

Сэм лишь кивнул, принимая документ, а лейтенант уже перевел взгляд на меня и как-то подозрительно улыбнулся.

— Соко, — сказал он чуть радостнее, чем того требовала ситуация. — Поздравляю с первым официальным делом под твоей юрисдикцией в нашем отделе.

Он протянул мне лист и продолжил:

— Жалоба на проституток на углу Сто Четвертой и Мак-Кинли.

Другие детективы как-то странно притихли, а Рэй вдруг спросил:

— Грэм?

— Ага, — кивнул Левандовски, а я окончательно понял, что ничего не понял.

— Какой еще Грэм? — шепотом спросил я у Касселса, но Левандовски, у которого слух оказался, как у лисы, ответил за него: