Двигался медленно. Один раз пришлось снять один клинок со спины и телекинезом придержать камень, который мог отвалиться, когда я слегка зацепил его локтем в узком проходе. Через несколько минут нашёл вторую сигнальную нить. Эта была выше, на уровне пояса, и уходила не к устройству, а к тонкой пластине, вмурованной в стену. Она была натянута так, что пролезть мимо не коснувшись было нереально. Обходить пришлось через низкий лаз, почти касаясь грудью холодного камня.

Люди в зале действительно не хотели видеть гостей.

Через боковые ходы я обогнул центральный зал и вышел к узкому коридору, который шёл вдоль его стены. До рейдеров оставалось около семидесяти метров. Дальше подходить не стал. В пещере звук их голосов разносился хорошо, а значит и случайный шорох мог уйти к ним.

Я остановился в тени выступа.

Пси-поле держал сжатым, но достаточно широким, чтобы видеть ближайшие трещины, пол, потолок и вход в зал. Два клинка висели рядом, почти неподвижно. Остальные оставались на креплениях. Меч за спиной, рукоять под правой рукой.

Теперь можно было слушать. Первые несколько минут ничего ценного не прозвучало.

Зато по голосам стало понятно, что люди здесь чувствуют себя уверенно. Говорили негромко, без суеты. Время от времени кто-то вставал, проверял ящики или проходил к дальнему выходу, но движения оставались спокойными. Значит, опасности рядом они не ждали.

Это давало мне преимущество.

— Ещё один блок сел, — проворчал кто-то в зале. Голос был низкий, усталый. — Я говорил, что эти лампы не рассчитаны на такую влажность.

— Скажи это командиру, — с насмешкой ответил второй. — Он любит, когда ему объясняют очевидное.

Несколько человек тихо усмехнулись.

— Лучше бы наверх поднялись, — сказал третий. — Тут камень сырой, броня к утру опять будет вся в налёте.

— Наверху твари, — лениво напомнил первый. — Внизу темно и сыро. Выбирай, что больше нравится.

— Мне нравится нормальная база, душ и горячая еда.

— Тогда ты ошибся профессией.

Разговор был обычным, бытовым. Усталость, оборудование, еда, раздражение от сырости. Ничего важного. Но именно такие разговоры лучше всего показывают, насколько долго люди находятся на месте.

Они не пришли сюда только что.

Уже успели устать от пещеры, распределить обязанности и начать ворчать на разряженное снаряжение. Значит, база стоит тут не первый час.

И не первый день, если судить по тому, как они говорили о сырости и сменах. У людей уже появилась рутина. Это плохо. Рутинная работа означает, что у группы есть чёткий план, опытный командир, запас времени и уверенность, что место стоит удерживать.

На обычную перевалочную базу это походило всё меньше.

Я продолжил слушать.