Тик-так… Тик-так… Тик-так…

Сколько себя помню, я всегда жила под это равномерное тиканье больших деревянных часов 19 века, что висели на различных стенах ещё задолго до моего рождения. Резные, покрытые лаком. С ажурными стрелками, скользящими по циферблату из слоновой кости. С маятником, неустанно снующим то вправо, то влево.

Мне всегда доставляло особое удовольствие заводить их маленьким, стёршимся от времени стальным ключиком. Девочкой казалось, что не просто запускаю механизм, а жизнь всего мира. И если я не сделаю несколько поворотов ключом, то всё движение вокруг остановится вместе со временем. Взрослой уже стала бабищей, а до сих пор это чувство “запускания мира” никуда не делось. Да… Старушка умереть может, но ребёнок в ней — никогда!

Тик-так… Тик-так…

Скольким же поколениям людей они отсчитывали жизнь? Сколько судеб прошло под это тиканье? Неважно. Моя тоже пройдёт. А часы продолжат отсчитывать вечность.

Тик-так…

Отчего-то память перенеслась на полусотню лет назад. Как же давно это было, и как рядом всё.

Мне шесть лет. Почему-то в доме занавешены все зеркала, а мама плачет, глядя на фотографию папы. Вообще-то он не родной папа, и его можно называть дядей Колей, но как впервые увидела, сразу захотелось, чтобы он был моим. Потому что весёлый.

И мама с ним всегда весёлая была, и я. Особенно, когда папа Коля катал меня на санках или устраивал семейные бои на подушках. А ещё он делал улыбающуюся яичницу из рта-сосиски и двух желтков-глаз. Тогда мне это казалось настоящим кулинарным чудом!

Потом он уехал надолго работать, и больше мама так красиво не улыбалась. Я часто подсматривала, как она сидит и плачет, держа в руках золотую звёздочку, что подарили папе Коле посмертно дяденьки в военной форме. Зачем такие подарки?

Конечно, со временем я узнала, что значит эта звезда, но тогда…