Моя мама врач. Вернее, хирург в военном госпитале. Так как у нас нет родственников, то она часто брала меня с собой, если соседка не могла присмотреть. Поначалу всякие грозные дядьки и тётки со смешным названием “бараны начальственные” ругались, что ребёнок находится в неположенном месте и должен сидеть дома. Но мама их посылала на какой-то хутор. Говорила, что если они такие умные, то пусть сами и стоят на операциях, а она пойдёт со мною нянчиться. Вскоре от нас отстали.

Так я практически поселилась на маминой работе. Приходила делать уроки и даже частенько ночевала на узкой кровати в ординаторской. В десять лет уже помогала медсёстрам и санитаркам с молчаливого одобрения мамы. До того стала своей, что в пятнадцать даже один раз допустили помогать при операции, когда прибыл целый борт с тяжёлыми ранеными. А у нас, как назло, с температурой слегла половина медсестёр. Да, всё на уровне принеси-подай и под руку не лезь. Но ведь похвалили после этого!

Так что, когда окончила школу, я уже чётко знала, кем буду. Врачом! Не просто врачом, а врачом-хирургом! Как мама! Как её коллеги, рассекающие по больнице с важным видом, но среди своих превращающиеся в весёлых, немного безбашенных людей со своеобразным чувством юмора.

К несчастью, сломавшийся каблук на лестнице в парадной перечеркнул мои радужные планы. Открытый перелом правой руки… И пусть я восстановилась, но о хирургии пришлось забыть: через пятнадцать минут напряжённой работы начинали неметь пальцы.

Но от мечты не отказалась. И всё-таки стала врачом, пусть и другой специализации.

Мама тяжело заболела, когда до выпускных экзаменов оставалось чуть меньше курса. Рак. Сгорела быстро…

Самые страшные дни в моей жизни! Не знаю, как тогда не сломалась. Помогла учёба. Вгрызалась в неё с остервенением голодного человека, дорвавшегося до тёплого свежего хлеба. Я обязана стать врачом! Мама должна увидеть меня в белом халате! Пусть даже с небес…

После окончания попала по распределению в районную больницу одного городка Нечерноземья. Так здесь и осталась. Продала квартиру в Ленинграде, совсем недавно ставшего Петербургом, и уехала, взяв лишь вот эти настенные часы. На вырученные от квартиры деньги купила себе “однушку”, а солидный остаток помог выжить в голодные годы 90-х.

Постепенно жизнь налаживалась. Стала заведующей отделением. К началу нового века меня, кажется, знали все не только в районной больнице, но и жители близлежащих к городку деревень. Я никому не отказывала в помощи. Мне казалось, что если я пройду мимо человеческой боли, то предам не только свою совесть, но и память мамы.