— Проваливай, бандюга! — в панике схватила со стола пустую вазу. — Башку проломлю! У меня рука крепкая!

— Юль… — с лёгким укором сказал этот тип. — Ну договорились же, что правильным будет первый вариант. А “бандюга” был вторым. Попытайся ещё раз.

— Господи… Ну уйди, пожалуйста… — взмолилась я, понимая, что ничего сделать не смогу этому бугаю.

— Ответ верный! — довольно щёлкнул он пальцами. — Хотя не очень люблю подобные определения, но вам, людям, так привычнее. Начинаем наше знакомство заново, Юлия?

Я оторопело уставилась на мужчину. Он что? Сумасшедший? Внимательным взглядом окинула его ещё раз. Белый дорогой костюм, явно сшитый на заказ. Сорочка, галстук. Последний имеет заколку интересной формы. Лицо не молодое и не старое. Сколько ему лет? Сложно ответить сразу.

Но когда посмотрела ему в глаза, то сама почувствовала себя сумасшедшей. Они переливались всеми цветами радуги. Завораживали. Я проваливаюсь в них, словно в омут. Бездна! Звёздная! Бескрайняя! И я хочу в ней утонуть! Навсегда!

Таких глаз у людей не бывает…

— Не увлекайся, пожалуйста, — вежливо попросил мужчина. — Тебе ещё рано переходить за грань.

— Я… я…

Ваза из руки выскользнула, но до пола не долетела. Я с удивлением наблюдала, как она, зависнув в нескольких сантиметрах над линолеумом, внезапно стала подниматься вверх и аккуратненько приземлилась на стол.

— Небольшая демонстрация возможностей для лучшего взаимопонимания, — продолжая лучезарно улыбаться, пояснил мужчина. — Не люблю подобное позёрство, но что поделать.

— Вы реально… э-э-э-э… потусторонние высшие силы, — промямлила, не в силах выговорить другое, более краткое определение.

— Не будем усложнять лишними словами. В вашей терминологии — бог. И называй без этого дурацкого ВЫ. Ты, единственное число. Хотя в моём случае может быть и множественное, но если бог един, то и заморачиваться с теологическими изысками не будем. Раз, Юлия, мы с тобой наконец-то познакомились, то давай перейдём к делу.

— Не понимаю…

— Нормальное состояние. Позволь, сейчас всё объясню. Я начал с того, что операцию ты не переживёшь.

— Мне нужно остаться дома?

— Тогда через сорок два дня умрёшь в родной больнице. Незавидная смерть. Все будут считать тебя парализованной, бесчувственной, но ты будешь страшно мучиться от боли.