А что касаемо занудства… Евдоким мог позволить себе отдохнуть, расслабиться, – иногда, но предпочитал делать это во взрослой дружеской компании. Как его занесло на студенческую вечеринку? Бес попутал, не иначе!

***

Ким вздохнул. Он прекрасно знал, как зовут этого беса.

Марина. Маринка Снегова. Его бывшая одноклассница и первая любовь. Только ради нее он неделю назад согласился прийти на десятый, юбилейный вечер встреч выпускников, который почему-то решили организовать в апреле. Нагладил стрелки на брюках, начистил до блеска и без того сверкающие новизной ботинки, побрился второй раз за день и надел новые, не ношеные носки.

Надеялся, что в этот раз Снегова согласится с ним встречаться.

А она сказала, что снова вышла замуж. На этот раз – за американца. Не ему сказала – объявила во всеуслышание.

Как и остальные, Евдоким пожелал счастья молодой семье, выпил за Маринку и ее мужа и ушел из ресторана, в котором гуляли его бывшие одноклассники. Ему там больше делать было нечего.

Целую неделю Ким пытался вытащить из сердца болезненные, как заноза, воспоминания. А вчера сказал себе, что больше надеяться не на что, нужно жить дальше и, раз уж с Мариной у него так и не сложилось, то он хотя бы посмотрит, как живут и чем дышат его студенты. И отправился на студенческий квартирник.

Месяцем позже

Очередной семинар по крекингу нефтепродуктов закончился. Студенты потянулись на выход. Моника уходить не спешила. Дождавшись, когда кабинет опустеет, она подошла к преподавательскому столу и уселась на уголок.

– Евдоким Николаевич, нам надо поговорить, – заявила решительно. От волнения ее иностранный акцент заметно усилился.

Ким медленно закрыл журнал группы, поднял глаза на студентку.

– Слушаю тебя, Моника.

Скворцов догадывался, что ему предстоит услышать. Откуда берутся дети, он знал прекрасно: не мальчик ведь. И помнил, что никакой защиты в ту единственную ночь с Моникой они не использовали.

Оставалась, правда, надежда, что девчонка принимала что-то сама, или что день был неблагоприятный для зачатия. Но теперь, глядя в серьезное и немного бледное лицо студентки, он уже знал: не пронесло.

– Я беременна. – Моника не стала ходить вокруг да около и подтвердила его догадки.

– И что ты намерена делать? – Евдоким встал: смотреть на девчонку снизу вверх ему не нравилось.