— Нашел! — голос Чжао выдернул меня из транса. — На складе есть семь штук по пятьдесят литров. Чугун грубый, смахивает на работу начинающего кузнеца, но надежный. И… — он хитро прищурился. — Есть три монстра. По сто литров каждый.

— Беру, — сказал я, даже не спрашивая у него цену.

— Подожди, ты не понял, — торговец понизил голос. — Это не совсем кухонные котлы. Я выкупил их с распродажи городской таверны, когда она закрылась после пожара. В них воду для купален грели. Стенки толстые, дно усиленное. Весят — как моя теща, дай бог ей здоровья.

— В них готовили людей? — тупо спросил я.

— Мыли! — Чжао хохотнул. — Но если отдраить, то можно и суп варить. Хоть на целую армию.

— Подойдет. Сколько?

Мы быстро сошлись в цене на десять серебряных. Чжао, видя мое состояние, даже не стал особо накручивать, видимо, решил, что спорить с зомби — себе дороже.

— Я это не унесу, — констатировал очевидный факт, представив валяющиеся у него на складе черные громадины.

— Доставим, — махнул рукой Чжао. — К вечеру мои парни подгонят телегу к твоему новому дому, за отдельную плату.

— Отлично, но лучше к реке, там сразу на плоты и погрузим.

Я расплатился, высыпав на прилавок монеты, и отчалил от стойки, направившись к выходу.

Свежий воздух ударил в лицо, но бодрости не добавил. Наоборот, ноги стали ещё тяжелее, а веки опускались с упорством французской гильотины.

Дом… Мне нужно срочно добраться до дома. Отоспаться до вечера, а уже потом с охотниками перевезти котлы к озеру.

Я заковылял через рыночную площадь, с трудом соображая, куда иду. Лица людей размывались, а их голоса сливались в неразборчивый гул.

Ещё один шаг. Надо собраться, не закрывать глаза. Держимся…

Моргнул, а потом внезапно увидел её.

На противоположной стороне площади, у лавки с тканями, стояла Амелия Флоренс. Рядом с ней маячила служанка, увешанная свертками. Амелия что-то рассматривала, обмахиваясь веером, но её взгляд то и дело рыскал по толпе, словно она искала кого-то конкретного.

И я точно знал кого.

«О нет, — мысленно схватился за переносицу. — Только не сейчас. Я не готов к спасению, благодарностям и долгам жизни, только к коме».

Уходить нужно было срочно, без шума, хоть по-английски, хоть по-французски, хоть по-рыбьи, если это потребуется.