Начал разворачиваться, намереваясь быстро пройти по краю площади, к мясным и овощным лавкам. Там можно было срезать путь и выскользнуть с рынка через боковой проход, не попадаясь ей на глаза.

Но тут меня накрыло.

Веки опустились сами собой, мир погрузился в темноту. Секунда, может две. Голова клонилась вперёд, подбородок почти коснулся груди.

— … вот ты где, дорогой!

Громкий, как иерихонская труба, голос ударил мне прямо в уши.

Я распахнул глаза.

Прямо передо мной, заслоняя солнце и заветный выход с рынка, возвышалась тётка Глаша. Она стояла, уперев крепкие руки в необъятные бока, и сияла, как начищенный самовар.

— Неделю тебя высматриваю! — громыхнула она, и я поморщился от головной боли. — Ты куда пропал, касатик?

— Я… — попытался сказать, но язык от усталости был ватным. — Работа… Рыбалка…

— Рыбалка это хорошо, — перебила она безапелляционно. — Но у меня к тебе дело посерьезней будет.

Она наклонилась ко мне, и я почувствовал запах свежего теста.

— Блины твои на новоселье помнишь? — она подмигнула, и это было похоже на моргание совы. — Знатные вышли. Тесто у них как пух! Значит, разбираешься. А у меня, понимаешь, беда случилась. Целый день опара не поднимается! То ли мука порченая, то ли сглазил кто…

Я стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, чего она от меня хочет. Мозг работал со скоростью ленивой улитки, напрочь отказываясь обрабатывать информацию про опару.

Покосился краем глаза в сторону Амелии, она всё ещё стояла у прилавка с тканями, спиной ко мне и пока не заметила.

Нужно отказать Глаше и валить отсюда поскорее. Как ни будь вежливо, мол дела ждут…

Я открыл рот.

И снова на мгновение отключился.

Микросон накрыл как выстрел пули. Веки захлопнулись, голова качнулась, на секунду, может полторы, мир исчез.

Когда снова открыл глаза, Глаша стояла на том же месте, но теперь на её лице светилась широкая, довольная улыбка.

— Вот и славно! Знала, что ты не откажешь!

Что? Она приняла мое клевание носом за кивок?

Её рука метнулась вперёд и схватила меня за локоть железной хваткой.

— Тогда пошли! — она потащила меня к своей пекарне, не обращая внимания на моё сопротивление. — Мне пирог большой заказали, для праздника, весь день с племянницей бьёмся, уже третий замес испортили, а заказ большой.

Я попытался вырваться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. Глаша была женщиной могучего телосложения, а сейчас, когда я едва стоял на ногах, её сила казалась подавляющей.