Добравшись до позиции, я затаился. Достал атлатль — деревянную копьеметалку, мой личный «силовой множитель», увеличивающий рычаг руки. В прошлой линии мировой истории ему еще только предстояло появиться. Но я немного опередил время. Дротик, вложенный в него, был необычным: вместо наконечника на нем был туго набитый пузырь с пеплом, измельченной едкой полынью и особым ингредиентом.

Я сделал плавный, мощный взмах.

— ХА! — выдохнул я с усилием.

Оружие выстрелило с негромким свистом. Дротик летел точно в льва, но тот, как и ожидалось, отскочил в последний момент.

«Сумасшедшая скорость реакции!» — подумал я, но нисколько не расстроился.

Пузырь лопнул прямо перед носом зверя, выбросив облако пыли из пепла, полыни и, главное, порошка из корня аконита. Лев вздрогнул, оглушительно чихнул и отпрянул, выходя из облака. Его золотистые глаза, сузившись, яростно выискивали источник угрозы.

«Это тебя замедлит, но к сожалению, не убьет, — подумал я. — И на пару процентов увеличит мои шансы пережить эту битву».

Я несколько раз глубоко вздохнул и выскочил из укрытия на открытое место. Пробежал десяток метров, намеренно показывая спину. Он увидел. Его тело мгновенно напряглось, как стальная пружина. Яростный рык прорвал тишину, отозвавшись вибрацией в моих костях. Он рванул с места, набирая скорость с пугающей быстротой.

— Давай, за мной! — хрипнул я и бросился к скалам.

Я вел его по дуге, используя каждый камень. Заскакивал за валуны, нырял под навесы, заставляя его тормозить и терять инерцию на поворотах. Но на входе в узкий коридор я совершил ошибку. Мокасин соскользнул на «живом» камне, скрытом под слоем сухой хвои. Правая нога ушла в сторону, в голеностопе неприятно хрустнуло, и я со всего размаха рухнул на камни. Пыль забила рот, вышибая дыхание.

Лев не медлил. Видя, что жертва повержена, он издал торжествующий рык и совершил прыжок. Огромная тень закрыла заходящее солнце.

В этот миг мой мозг просто отключился от ужаса. Я видел летящую на меня тушу, видел каждую деталь его почти безгривой морды. Тело сработало само, на чистых рефлексах. Я не пытался встать — времени не было. Просто выставил атлатль перед собой, намертво уперев его конец в щель между валунами.

Лев врезался в эту распорку в полете. Крепкое дерево сломалось под весом туши. Обломок едва не угодил мне в глаза. Но главное — полет льва сместился в сторону.

«Еще не всё!» — закричал я про себя.

Хищник с грохотом рухнул на осыпь в полуметре от меня и по инерции покатился дальше по склону, обдирая шкуру о камни. Я вскочил, едва не взвыв от резкой боли в лодыжке. Нога горела. Боль импульсом расходилась вверх.