Лев уже разворачивался, его морда была перепачкана в пыли, а в глазах читалось нечто большее, чем просто голод. Стиснув зубы, я рванул прочь, игнорируя боль. Дистанция сократилась до предела, я чувствовал топот его лап затылком. Но впереди уже показалась метка из трех плоских камней, сложенных друг на друга.

Я резко развернулся на ходу, одновременно скидывая лук и вытаскивая стрелу из колчана. Быстро, почти не глядя отправил стрелу в зверя. Лев дёрнулся вбок, ударился о каменную стену ущелья. Стрела прошла мимо, но я тут же выпустил ещё, уже получив лишний миг на прицеливание. Вторая ударилась о стену, где мгновение назад был лев. Но наконечник раскололся отрикошетив в зверя. Тот рявкнул, а я рванул уже не оглядываясь.

«Урона это никакого не нанесëт, но раззадорит ещё сильнее! Нельзя, чтобы он думал! Еще немного!» — судорожно думал я.

Последние метры. Я собрал все силы, сделал отчаянный прыжок через линию камней и кубарем покатился в сторону, в подготовленную ямку.

«Давай же!» — вспыхнула мысль.

Лев, ослепленный погоней, всей мощью влетел на замаскированный настил. Раздался оглушительный треск ломающегося хвороста. Тяжелое тело с глухим стуком рухнуло вниз, и тут же долину огласил пронзительный, полный шока и боли рев.

Осторожно подполз к краю. Ловушка сработала. Обожженные колья не убили его сразу: один прошил мышцу лапы, второй вошел в брюшину. Зверь бился в тесном пространстве, а его светлая шкура быстро темнела от крови.

Опытный лев никогда бы не оказался в такой ловушке. Но этот был молод, дерзок и слишком недооценивал людей. И этот урок стоил ему жизни.

— Прости, — тихо сказал я, отдавая должное великому зверю.

Я взял тяжелое копье с широким кремневым наконечником. Подошел сбоку, туда, где он не мог меня достать. Его взгляд встретился с моим. В нем не было мудрости, только паника сильного существа, впервые столкнувшегося с коварством разума.

Я вложил в удар всё: силу плеч, знание анатомии и всю свою волю к жизни. Копье вошло точно под лопатку. Он содрогнулся один раз и затих.

Я сел на холодный камень у края ямы, чувствуя, как меня начинает бить крупная дрожь. И тут сквозь запах крови и полыни прорвалась мысль того, уже, казалось, другого человека.

«А ведь когда-то моей главной задачей было читать лекции студентам… — думал я, глядя на свои исцарапанные руки. — Стоять у доски, водить указкой по слайду с реконструкцией какой-нибудь резной Венеры. И мечтать хотя бы на миг посмотреть в глаза этому исчезнувшему миру».