— За день… Это цесаревна за день управилась, Соф! — честно объяснил я, не став скрывать, чьё именно участие легко решило вопрос. — А мы бы сами ещё долго справедливости добивались. К сожалению, дворяне из старых родов как были отдельным сословием, так и остаются отдельным сословием. И ни во что они обычных людей не ставят.

— Значит, все эти истории про царские указы, да и новая смена законов — это так… Для отвода глаз? — нахмурившись, спросила София.

— Не совсем так, конечно. Дело в другом. Старые рода как чувствовали себя привольно, так и продолжают. Это наши с тобой предки не смогли приспособиться, когда всё ещё тогда изменилось. А некоторые другие вполне себе нашли ходы и выходы…

Аня Попова и в самом деле выглядела неважно. Девушка получила страшные ожоги и раны ног. Однако, слава лекарям, уже могла ходить самостоятельно. Пусть и осторожно, по стеночке. Существенные улучшения лекари обещали в течение месяца. А окончательно избавить девушку от последствий взрыва, по их словам, вышло бы к концу лета.

Успел я поговорить и с Павлом Поповым. Мы обсудили и новости, и расширение производства, ну и, естественно, тех умников, что подослали убийц. Про унижение последних Павел Сергеевич слушал с нескрываемым удовольствием. Пусть и прилетело им только с денежной стороны, но такие люди любят и ценят больше всего именно деньги. Так что цесаревна, если вдуматься, ударила прицельно, прямо-таки по самому больному.

Завод по производству лаков был загружен на полную мощность. Простенькое здание, когда-то возведённое в кратчайшие сроки, уже давно не отвечало нашим потребностям. Поставщиком мы были единственным на всю страну, а желающих купить у нас продукцию оказалось очень много.

Требовалось либо вкладываться в несколько заводов, либо строить их по всей Руси. А второй вариант был чреват столкновениями с местными производителями.

— А не слишком ли большой кусок мы пытаемся проглотить? — задумчиво уточнил Попов в какой-то момент.

— А что вас так пугает, Павел? — мягко уточнил я, в принципе, и сам догадываясь.

— Одно покушение уже было, — ожидаемо ответил Попов. — Может случиться новое… Ни я, ни дочь ничем не прикрыты, кроме вашей фамилии, Фёдор.

— А что если вам в Промышленную Палату войти? — предложил я.

— Не примут меня… Для наших воротил я выскочка какой-то! — признался Попов. — Я удочки-то закидывал по этому вопросу… Нет, не ждут меня там совсем.

Ещё одна сторона сословного общества. Здесь не привыкли к резким взлётам удачливых предпринимателей. Нет тут таких понятий из мира Андрея, как «американская мечта», «нувориш» — ну и прочих терминов, появившихся с расцветом буржуазного общества.