Шаг. И ещё один. Из уютной, хоть и каменной изоляции я вышел на простор центральной площадки стоянки. И остановился, давая глазам привыкнуть.

«Вот я и тут…» — подумал я.

Ощущение было такое, будто стою на сцене Дома культуры в школьные годы. Даже вчера я не ощущал такого, когда всё внимание было заострено на мне.

Солнце, уже клонившееся к вечеру, заливало неярким золотом хаотичное нагромождение шкур, кольев, навесов и прочих конструкций. Воздух висел плотной, знакомой пеленой, но ощущался совсем иначе: тут ветер ещё не успевал уносить его вниз по долине. И он был богаче, разнообразнее — древесный дым костра, копчёный можжевельник, сладковато-гнилостный запах свежевыделанных шкур, терпкий аромат сушащихся трав и… что-то ещё, глубокое, животное, что невозможно было отделить от самих людей. Так пах и я, но давно перестал это замечать.

И всюду глаза поглядывали на меня. Тайком, исподлобья, за жилищами или между висящими кусками сушащегося мяса.

Прямо передо мной, у низкого навеса из шкур, сидела пожилая женщина. Кожа её лица была похожа на высохшую кору старого дуба, испещрённую глубокими трещинами-морщинами. В руках она держала костяную иглу, толстую, как спица — возможно, кость рыбы, — и с невероятной, отточенной годами скоростью сшивала два куска кожи. В качестве нити она использовала тонкие жилы.

Наблюдать за таким было одно удовольствие. Её движения были монотонны, точны, почти машинны. Она даже не подняла головы, но я почувствовал на себе её взгляд — тяжёлый, оценивающий, скользнувший от моих ног к лицу и обратно к работе. Без одобрения или приветствия. Просто констатация факта: вот он, странный, вышел.

«Ха-ха, — не сдержался я от внутреннего смешка. — Наверное, она сейчас подумала примерно то же, что я думал, глядя из окна на цветастых и странных подростков моего времени. Хоть это неизменно».

Слева, у самого большого очага, копошились дети. Человек пять-шесть, и, что примечательно, примерно одного возраста. Это могло свидетельствовать о том, что год выдался удачный, было много пищи и мало бед. Но детей других возрастов было немного.