Чем больше информации я соберу, тем быстрее найду к ним подход. Неподалёку от Хаги, в выложенной камнями яме, тлели какие-то кости и рога. Дымок от них был густой и белый. Зола для выделки? Или что-то для дубления? Я мысленно поставил галочку — подумать на досуге. Всё в голове не удержишь. Оно где-то есть, но когда надо, назло не выбирается наружу.

Вообще, мой путь вёл к жилищу, выданному под карантин. Уж где нужный шалаш, я знал. И хотел проведать ребёнка. Да и Уне надо дать отдохнуть, а никого, кроме неё, не подпустишь.

Но по пути я наткнулся на ещё одного «специалиста». Женщина, молодая, но с усталыми, потухшими глазами, сидела на разостланной шкуре и дробила в каменной ступе зёрна. Рядом лежала груда дикорастущих злаков — нечто вроде примитивного ячменя. Камень в её руках монотонно стучал по камню ступы.

Тук. Тук. Тук.

Она подняла глаза. В них не было ни подозрения, ни интереса. Только глубокая, копившаяся годами усталость. Она смотрела сквозь меня на что-то своё, далёкое. Но её рука не останавливалась.

Тук. Тук. Тук.

«Вот он, почти неолитический переход, — съехидничал я. — Прямо у истоков. С ручным помолом и нулевой урожайностью».

И тут я увидел ещё одного важного местного деятеля. Руководителя склада, интенданта и все прочие подходящие термины.

«Старый Дака. Тот самый, что „за каждой косточкой следит“?» — сразу подумал я.

Он сидел у входа в некое подобие кладовой — углубление в скале, завешенное тяжёлой медвежьей шкурой. Перед ним были разложены куски сушёного мяса, связки кореньев, травы. Он не делал ничего. Он просто сидел и смотрел. И взгляд у него был острым, не стариковски-мутным, а почти ястребиным, цепким. Он смотрел на меня, на мои пустые руки, оценивая, нет ли на мне того, что должно быть на складе. И взгляд этот не то чтобы был персональным, только для меня, нет — его удостаивались вообще все. Только оторвался от меня, тут же перекинулся на другого.

«Представляю, как он мозг клюёт во время инвентаризации. Ну, без хорошего кладовщика было бы куда хуже. В общине всё, может, и общее, только это не значит, что не должно быть контроля. А то так и капитализм можно открыть», — весело думал я.