Я криво усмехнулся.

— Брешешь, майор. Хочешь, чтоб наш разговор быстренько свернулся. Чтоб дурачок лейтенант кинулся на место встречи. Чтоб запаниковал, побежал спасать товарищей. Связал бы тебя, например, и оставил здесь. Ты ведь понимаешь, пока не сдал Порока, твоя жизнь в безопасности. Я буду бегать по лесу, а ты просто красиво смоешься. Даже со связанными руками, ногами и пробитой головой ухитришься уползти. Такие твари, очень живучие. Не выйдет. Заминировать большой квадрат сетью — колоссальный, адский труд. На это нужны дни работы. Выкопать десятки ям, проложить провода, всё замаскировать дерном. Ты сам сделать подобное физически не мог. Сидишь в штабе, в чистой форме, на виду. А иметь в запасе целую законспирированную роту диверсантов…Слушай, ну Пророк все-таки не всемогущий. У него нет столько людей.

Мельников посмотрел на меня с искренней жалостью.

— Какой же ты всё-таки узколобый, лейтенант. Мыслишь слишком прямо. Зачем Пророку свои саперы, если вокруг сотни чужих?

Ухмылка сползла с его лица.

— Это сделали советские инженерные войска. Официально. По всем правилам военной науки. Фронт готовится к обороне, саперы сейчас минируют сотни километров полей и перелесков. Три дня назад я, используя свои бланки и допуски ГУКР, просто сфабриковал приказ по инженерной части фронта. Якобы для усиления защиты дальних подступов к Ставке. Пригнали взвод обычных красноармейцев-саперов. Они вырыли ямы, заложили мины, замаскировали. Сделали всю черную работу. Но в штабе об этом никто не знает. Гениально. Не находишь?

Я замер. Башку прострелило адской болью. Прямо в висок. По спине сползли несколько холодных капель. И это точно был не дождь.

Мельников не врет. Он действительно ухитрился провернуть фокус с минами. ОЗМ. Самое опасное оружие пехоты. Твою ж мать…

— А я лишь проследил, чтобы оставили одну скрытую линию подрыва «для особых нужд», — закончил майор. — Сейчас неподалёку от просеки сидит человек с биноклем и проводом от подрывной машинки. Один. Наш человек. Контролирует ситуацию. Наблюдает за всем происходящим. Ровно в три часа этот человек просто крутанет ручку и…

Мельников сжал кулак, а потом резко выкинул его вверх, растопырив пальцы:

— Бух! Весь этот участок леса взлетит на воздух. Мины выпрыгнут из земли на метр, превратят бойцов в кровавые ошмётки. Одним разом. Всех. Кольцо оцепления станет кольцом смерти.