Примерно сутки ушли у нас на отдых и всякие формальности, и следующим утром мы в полном составе выехали в Псков, куда и прибыли без всяких происшествий. Вечером я уже беседовал с Лагуновым и Покровским.

— Таким образом, — завершил я доклад, — задача, поставленная руководством, решена. Многолетний агент Абвера, действовавший в центральных силовых учреждениях, изобличен и задержан. Вернее было бы сказать: бывший агент. Осознав неизбежность поражения Германии, он начал работать лично на себя. Фактически превратился в уголовного преступника. Как бы там ни было, нейтрализован. Дальнейшую его судьбу будут решать наверху.

— Все? — спросил начальник Управления.

— К сожалению, не обошлось без потерь. Погибла старший лейтенант Шаталова. Смертью храбрых. В бою.

Полковники сумрачно переглянулись.

— М-да, — протянул Лагунов. — Это, конечно, утрата… Очень досадно. Такая молодая, жить бы, да жить. И ведь прошла-то семь кругов ада, а уже на этом берегу ее вот так судьба-злодейка…

Мы помолчали с полминуты, как бы прощаясь с погибшей. Окончательно расставаясь с ней. И после этого Лагунов произнес уже другим тоном:

— Ну что ж. Будем считать, эта страница закрыта. Соколов!

— Я, товарищ полковник.

— Три дня отпуска. Заслужил. По окончании явишься ко мне. Думаю, будут распоряжения.

Я вмиг прикинул: что-то будет решаться в верхах. Ладно. Я готов.

Надо ли говорить, что все эти дни мы провели с Марией вместе. То есть, я поселился у нее, она ходила на работу, я сибаритствовал от души, а по ее приходу мы предавались тому, о чем воспитание заставляет меня умолчать.

Но кое-что сказать все же надо.

В одну из прохладных уже ночей мы лежали под одеялом, тесно прижавшись друг к другу не столько для приятного времяпровождения, сколько для взаимного обогрева.

— Слушай, — проговорила девушка, — и что теперь? Ты ведь, наверное, там у своих как пожарная команда? Палочка-выручалочка. И уж они от тебя не отстанут.

— Так это же хорошо, — попробовал отшутиться я, — быть всегда нужным начальству и стране.

Мария немножко повозилась, прилаживаясь поудобнее.

— А обо мне ты подумал? — сказала она.

— Только о тебе и думаю, — я покрепче притиснул ее к себе. — Ты же у меня и страна, и начальство!

По ответной реакции мне показалось, что особа не сильно в восторге от моего остроумия.

— А если серьезно? — спросила она.