— Пряники-то вкусные, — согласилась тетка, — да только одной муки туда сколько уйдет! А дрова?

Точно, мука! Вовремя тетка о ней напомнила. Я гаркнула на весь дом:

— Нюрка!

Через пару секунд девчонка просунула голову в дверь.

— Чего желаете, барыня?

Я достала из кошелька несколько монет.

— Сбегай до ленивого торжка, купи мешок муки ржаной и мешок пшеничной. Заплати рассыльному…

— Еще чего, рассыльному платить! — возмутилась тетка. — Давай сюда деньги. Сама схожу, санки возьму, на санках и дотащу все. Еще, глядишь, и сторгую чего: вы-то, молодые, когда еще торговаться научитесь.

— Как скажешь, тетушка, — не стала спорить я. — Тогда мы с Нюркой пока с кухни все лишнее в лавку вытаскаем, чтобы было где с пряниками развернуться.

— Да на что ж тебе нашу кухню занимать? А постояльцу где готовить станешь? Он-то не съехал пока, живет! Постоялец нам нужен: когда еще твои пряники деньги приносить начнут, а он сейчас платит.

— Правда твоя, тетушка. Да только где мне пряники печь? Не костер же во дворе разводить?

— А черная кухня на что?

— Черная кухня? — переспросила я.

Тетка хлопнула себя по лбу.

— Опять я забыла, что ты беспамятная. Ее, почитай, как с батюшкиной смертью закрыли, так и не открывали. Бери ключи, пойдем покажу. — Она махнула рукой Нюрке. — И ты с нами ступай.

— Почему закрыли? — полюбопытствовала Нюрка.

— Потому что приказчикам, мальчишкам, горничным и прочим судомойкам платить надобно и кормит их хозяин. А чем платить и на что кормить, если кормилец на том свете?

Нюрка горестно вздохнула.

— Вот то-то и оно, — кивнула тетка. — Лучины берите, чтобы в темноте не спотыкаться.

В самом деле, за окном уже серело. По часам — еще середина дня, а по солнцу спать пора. Никаких лучин не напасешься.

Я фыркнула про себя: оставила сегодня в аптеке кучу денег, а на лучинах экономить собралась.

Луша спрыгнула со стола, собираясь нас сопровождать.

— Да погодите, я оденусь, чтобы туда-сюда по лестнице не бегать, — сказала тетка. — К тому же нетоплено там.

Подождав, пока она выйдет из своей комнаты, мы спустились по черной лестнице в сени, откуда вела дверь в лавку. В полутьме я споткнулась о порог. Выронила лучину. Ударившись об пол, она тут же погасла — и хорошо, пожара еще не хватало. Кое-как восстановив равновесие, я присела на корточки, ощупывая пол. Где же она?