Истошный. Полный ужаса и ярости. Крик, от которого кровь стынет в жилах, а волосы на загривке встают дыбом. Так кричат раненые звери, загнанные в угол.

Мы рванули туда. Я не думал об опасности, не думал о том, что там может быть — просто бежал.

И первым влетел в шалаш.

Внутри царил хаос. Настоящее бедламье — разбросанные травы, перевёрнутые миски, рассыпанные коренья. В центре этого разгрома стояла Ита, сжимая в руке обсидиановый нож. Лезвие сверкало в свете жирового светильника, отражая безумный блеск её глаз.

— Прочь! — заорала она, увидев меня. — Уйди! Ты, плоть Чёрного Волка!

Нож взметнулся в воздухе, целя мне в лицо. Адреналин ударил в голову, я даже не успел испугаться. Время замедлилось, как это бывает в моменты смертельной опасности. Я видел каждое движение лезвия, каждое сокращение мышц на её руке, каждую каплю пота, срывающуюся с её лба.

И ушёл в сторону. Лезвие просвистело в миллиметре от щеки. И в то же движение, не давая себе опомниться, перехватил её запястье, выкручивая руку с силой, которой сам от себя не ожидал.

Нож упал на землю. Я ударил по лезвию ногой, и оно звонко переломилось, как ломается стекло.

Ита взвизгнула от боли. Попыталась вырваться, но я только сильнее вывернул руку.

И тогда я увидел Ранда.

Он сидел в углу, скорчившись, обхватив голову руками. Когда он поднял лицо, я отшатнулся. Глаза его были выпучены, зрачки расширены так, что почти не осталось радужки — две бездонные чёрные дыры на бледном лице. Он мотал головой, бился спиной о стену шалаша и выл:

— Они всюду! Змей жрёт меня! Волки! Волки-волки-волки!!!

«Какой-то наркотик, — тут же понял я. — Что-то очень сильное».

— Что ты дала ему⁈ — заорал я, ещё сильнее сжимая руку Иты.

Она засмеялась. Страшно, надрывно, безумно.

В шалаш втиснулся Белк, за ним — Сови.

— Я освобожу плоть своего дитя! Я изгоню гниль из его разума! Он всё поймёт! — закричала Ита, дёргаясь в моей хватке. — Тебе он не достанется! Не достанется, слышишь⁈

Ранд вдруг взревел. Низко, гортанно, нечеловечески. Он бросился на стены, круша всё вокруг: какие-то полки разлетелись в щепки, пучки трав взметнулись в воздух, деревянные подставки с грохотом падали на землю.

Белк метнулся к нему, схватил и рванул вниз, прижал к земле всей своей массой. Но Ранд вырывался, брыкался, рычал. Даже Белк едва справлялся.

— Помогите! — рявкнул он, и в его голосе впервые прорезались нотки отчаяния.