— Ранд, — заговорил я тихо, мерно, как с испуганным зверем. — Ты слышишь меня? Это Ив. Ты в жилище. Ты в безопасности.

Он замычал, забился.

— Вака… он… он…

— Ваки нет, — повторил я. — Он ушёл. Ты один. Ты в безопасности. Всё хорошо.

Я говорил и говорил, отвечая на его бред, подтверждая то, что ему казалось реальностью, постепенно вытаскивая его из пучины ужаса. Когда стало лучше, я перевернул его на живот. Если повезёт, начнётся рвота — естественная попытка организма вывести токсин. Но нельзя, чтобы он был в состоянии ярости. Если возникнет аспирация, я не смогу помочь. Были вещи, о которых я слышал, но не знал, как действовать в таком случае.

И через несколько минут, если судить по ощущениям, его вырвало. Желудок судорожно выворачивало наизнанку, желчь и слизь смешивались с остатками того, что дала ему Ита. Я приподнял его голову, помогая, не давая захлебнуться.

— Скоро станет полегче, потерпи, молодой волк, — приговаривал я. — Ты обещал, что убьёшь меня. А я всё ещё жив. Так что держись.

Вскоре Уна пришла с тёплой водой в мехе. Мы напоили его, его вновь вырвало, и вновь напоили. К тому моменту он совсем успокоился. Мы с мужчинами перенесли его обратно в старое жилище, где он лежал раньше. Иту увели в пещеру, и я не знал, что будет дальше.

«Она украла грибы у шамана, чуть не убила сына. В этот раз наказания не может не быть. Какой бы хорошей целительницей и важной женщиной она ни была», — понимал я, но не представлял рамки этого наказания.

Уже когда мы его уложили, я дал Уне указания:

— Вода. Много воды, постоянно. Как с проклятьем Змея, помнишь?

Она кивнула, всё ещё пребывая в шоке.

— Помню.

Связанный Ранд лежал и бубнил что-то неразборчиво. Фаза буйства была пройдена, но я не знал, как его тело и разум будут вести себя дальше. Оставалось только постараться вывести токсины, избежать обезвоживания. Это максимум, на что мы способны.

Я вышел из жилища на свежий воздух и замер.

В лагерь возвращались охотники. Вака шёл впереди, на плечах — туша молодого оленя. За ним — остальные, с добычей поменьше.

И он сразу увидел покосившееся жилище Иты, разбросанные вещи, толпу людей. Не говоря ни слова, он бросил тушу на землю и направился прямо к пещере.