— Мы живём в мире, — возражает Сергей. — Наши семьи в безопасности. Урожаи хорошие. Чего ещё желать?

— Величия! — рявкает Борис. — Сольпуга дала нам силу, а мы используем её, чтобы выращивать помидоры! Это позор!

Несколько старейшин кивают. Сергей чувствует, как почва уходит из-под ног.

— И что ты предлагаешь?

— Вернуться к старым обрядам, — голос Бориса становится тише, но от этого только страшнее. — К настоящим. Тем, что делали наши деды. Тем, что дают настоящую силу.

Жертвоприношения. То, от чего Сергей уводил культ все эти годы.

— Это безумие, — говорит он. — Времена изменились. Если мы начнём…

— Ты допустил в наши ряды чужака! — Борис тычет в него пальцем. — Этого Трофима! Он даже не из наших! Кто знает, что он замышляет?

— Трофим — хороший человек. Он любит мою дочь.

— Твою дочь! — Борис презрительно фыркает. — Ты думаешь о своей семье, а не об общине. Это и есть слабость.

Старейшины переглядываются. Сергей видит, как чаша весов склоняется не в его сторону. Слишком многие кивают словам Бориса. К этому шло много лет, но Сергей надеялся, что сумеет обуздать кровожадность Бориса. Показать, что можно жить спокойно. Но, похоже, где-то он просчитался…

Но где? Почему сейчас? Из-за Трофима? Нет, здесь что-то ещё…

— Я предлагаю голосование, — говорит Борис. — Кто за то, чтобы сменить главу общины?

Сергей чувствует, как земля уходит из-под ног.

— Что ж, — он старается сохранить достоинство. — Воля общины — закон. Я подчиняюсь.

— Мудрое решение, — Борис усмехается. — Тогда приступим к голосованию…

Утро начинается с визита, которого я ждал.

Кабанский стоит у ворот поместья — руки в карманах, взгляд настороженный. После того как я выиграл у него пари с «птичьим молоком», барон явно пересмотрел своё отношение ко мне. Из врага он превратился в… ну, скажем так, в заинтересованное лицо.

— Граф Скорпионов, — он кивает, когда я выхожу на крыльцо.

— Барон Кабанский, — отвечаю тем же тоном, хотя, если честно, надоело уже ему выкать. — Рад видеть. Надумали?

Он хмыкает. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Два хищника, принюхивающихся перед тем, как решить — драться или охотиться вместе.

— Надумал, — говорит он и подходит ко мне. — Но у меня есть условие.

— Слушаю.