Они тащили их, не глядя, не разбирая дороги, и через несколько метров бросили в общую кучу у длинного деревянного строения.

Я смотрел на эту кучу и не мог отвести взгляд.

Тел было много. Очень много. Они громоздились друг на друге, как поленья в поленнице, серые руки и ноги торчали в разные стороны, придавая этой страшной пирамиде сюрреалистичный, почти абстрактный вид. Вот женская ладонь с аккуратными пальцами, ещё хранящими остатки грязи под ногтями — работала, значит, в поле. Вот мужская ступня, широкая, мозолистая, с кривыми пальцами. Вот детская рука — маленькая, тоненькая, почти прозрачная в этом сером свете.

Я сглотнул. Во рту пересохло ещё сильнее.

Рядом с кучей стояло то самое строение — приземистое, длинное, с широкой щелью внизу, похожей на прорезь почтового ящика, только огромного, в рост человека. Такое же я видел, когда Барак и Грил сбрасывали туда тело Рины. Крыша строения была покрыта дёрном, как и все дома в деревне, но из-под дёрна тянулись тонкие металлические трубки — вентиляция? Датчики? Я не знал. И знать не хотел.

Вкуснятина для монстров? Корм для Леса? Портал в бездну? Или просто способ избавиться от улик, чтобы не закапывать сотни тел вручную?

Я вспомнил бездну. Ту самую, из своих видений. Чёрную, живую, дышащую. Тварь, которая тянула ко мне свои щупальца. Если здесь сбрасывают тела в такие «почтовые ящики», может быть, они идут туда? В ту самую бездну? Корм для твари?

Что-то настораживало в увиденном, но я не успел додумать, меня замутило.

Мысль была настолько жуткой, что я пошатнулся. Прислонился к стене ближайшей хижины, чтобы не упасть. Я только сейчас сообразил, что мы у самой околицы. Дальше, до самого «почтового ящика» тянулся приземистый бок какой-то мастерской.

Рядом с кучей тел стояли трое космодесов в телах аборигенов. Один из них, коренастый, с кривым шрамом на серой щеке, хлопнул другого по плечу и заржал. Звук был громкий, неестественный в этой обстановке.

— И всё-таки интересно, кому мы эти «посылки» отправляем? — спросил он, кивая на строение.

Второй, длинный и тощий, с жидкими волосами, собранными в хвост, скривился в усмешке:

— Местному Санте. Кому ж ещё?

Третий, самый молодой на вид, с простоватым лицом, хмыкнул, сплюнул под ноги:

— Санта, мать его. Интересно, он хоть подарки раздаёт или только забирает?