Я взял у лейтенанта пакет. На нем не было никаких надписей и обозначений — ни грифа секретности, ни обратного адреса, ни даже пометки «лично». Обычный серый конверт, запечатанный сургучом.

Однако сургуч был с оттиском, который я видел на печатях всего несколько раз в жизни. Так запечатывают послания, исходящие из одного кабинета в здании бывшего Сенатского дворца в Кремле.

Вскрывать сразу не стал. Спрятал в планшет, кивнул присутствующим командирам и, стараясь не выдать волнения, удалился в собственный закуток — маленькую комнатку, отгороженную от основного блиндажа плащ-палаткой.

Там стояли стол, два стула, походная кровать в углу и висела карта, которую я знал уже наизусть. Сироткин, увидев мое лицо, молча вышел, прикрыв за собой полог. Хороший парень, все понимает без слов.

Я сел за стол, положил пакет перед собой. Несколько секунд просто смотрел на него, собираясь с мыслями. Слишком много всего случилось за последние часы. Разгром Гудериана. Переворот в Японии. А теперь еще этот пакет.

В нем может оказаться все, что угодно. Вскрыл. Внутри обнаружился плотный лист, исписанный мелким, убористым почерком. Без обращения, без подписи, но с теми особыми пометками, которые ставят только в одном месте.

'Генералу армии Жукову, лично.

События в Токио развиваются в благоприятном для нас направлении. Генерал-майор Катаяма, чей племянник был завербован с вашей подачи в 1939 году на Халхин-Голе, сумел использовать полученные от нас ресурсы и связи для нейтрализации наиболее агрессивных элементов в военном руководстве. Император, ознакомленный с документальными свидетельствами преступлений армейской верхушки в Китае, поддержал мирную партию. Япония выходит из войны. Дальневосточные дивизии будут переброшены на запад в течение двух месяцев. Готовьтесь к большому наступлению. Помните, что тот самый капитан Танака сейчас работает в аппарате нового премьер-министра. Ваше решение не расстрелять его тогда, а завербовать, дало результаты, которые мы только начинаем осознавать.

Ставка'.

Я перечитал письмо дважды. Халхин-Гол. 1939 год. Тот самый японский летчик, которого взяли в плен после того, как он покинул горящий самолет. Молодой, наглый, уверенный в своем превосходстве.