Стоило мне об этом подумать, как в голове вспыхнула картинка. Тёплая, неуклюжая, нарисованная уже знакомыми кривыми линиями. Володенька не спал, я чувствовал покалывание в затылке. Он показывал мне Аню. Её лицо, её улыбку, её руки, гладящие его по голове. И называл её мамой. Называл так, как называет маму ребёнок, который потерялся и хочет домой.

На мгновение он напомнил мне мамонтёнка из старого мультика — того, что плыл на льдине и пел песенку про маму. Но я тут же вспомнил другое: как этот же Володенька рвал тварей на части возле «Чинука». Как обычный зверь. Дикий, страшный зверь.

И всё это уживалось в одном существе. Как?

Я перебирал вопросы один за другим. Будет ли теперь работать кровь? Оживляет ли она по-прежнему что-то там переписывая, или теперь это просто жидкость? Что станет с теми, кого ковчег использовал в своих целях? Вернутся ли дед с ротмистром в болотный мир, если уснут? Что со снайпером — почему он так долго не приходит в себя? Ждёт ли нас Леонид с порталом или уже отчаялся? Как там сын? Что с ним?

Я не знал ответов. Ни на один из этих вопросов.