С восточной стороны, откуда-то из центра города, двигалась толпа. Сотни людей. Они бежали, и первые ряды уже столкнулись с теми, кто разбегался с места нашего сражения. Я видел вспышки, короткие стычки — но это не была битва. Армия Амира, уже сломленная, разбегалась, не оказывая сопротивления. А толпа… толпа шла сюда. Вскрывая ряды отступающих, как атомный ледокол тонкий лёд.

У меня было единственное предположение, и думаю, оно верное. Хасан. Отец Тахи. Тот, кто, по словам Кана, воевал с Амиром. Тот, кого мы надеялись найти в Буале.

Он шёл сюда. С сотнями людей, которые, судя по всему, решили, что настал их час.

Амир тоже заметил движение. Он остановился, повернул голову в сторону города, и на его лице, искажённом бешенством и силой, промелькнуло что-то похожее на безумную ярость.

— Хасан! — прорычал он. — Ты всё-таки пришёл.

Он смотрел на толпу, потом на Хусни, потом на меня. И я видел, как в его глазах что-то меняется. Он понимал, что окружён. Понимал, что даже его сила может не спасти.

Но он не собирался сдаваться.

— Если я паду, — закричал он, обращаясь к тем, кто ещё оставался на поле боя, — то паду в бою! И заберу с собой столько, сколько смогу!

Он рванулся к Хусни. Я бросился наперерез, но он был быстрее. Его огромная рука сомкнулась на шее менталиста, который держал его же защиту, и одним движением сломала позвонки. Поле исчезло.

— Хусни! — закричал Амир. — Ты хотела моей смерти? Так вот он я! Подходи!

Он прыгнул. Три метра мышц и ярости обрушились на Хусни, и я уже не сомневался — сейчас он раздавит её, как переспелый плод.

Но Хусни подняла руку.

Воздух между ними сгустился, превратившись в стену, в которую Амир врезался с такой силой, что позади Хусни треснула земля. Будто туда точечно сбросили избыточную инерцию. Амир отлетел назад, встал, потряс головой и снова пошёл вперёд.

— Я убью тебя! — ревел он, преодолевая невидимую стену шаг за шагом. — Я убью тебя, а потом — твою дочь! И мужа! И всех, кто встал на моём пути!

Хусни отступала. Её лицо было кроваво-красным, и лишь светились белым глаза. Чудовищное сочетание. Сила, которую она использовала, чтобы уничтожать гвардейцев, чтобы сражаться с менталистом, чтобы держать Амира, — похоже, она заканчивалась.

За долю секунды я осмотрел поле боя. Кан и Дар добивали последних гвардейцев. Им помогал Петрович, нелепо перемещаясь на коротких ножках между раненым врагом и добивая лежачих. Оля контролировала дальние подступы. Я только сейчас заметил, что некоторые из «сдавшейся» армии, всё же, решили попытать счастье и напасть со спины. Но Оля метко вела отстрел, и желающих было не так много.