Я ещё раз задрал голову, вглядываясь в дыру колодца.

Гладкие, влажные от серного конденсата стены уходили вертикально вверх и терялись во мраке. Оттуда с глухим шипением вырвался очередной клуб обжигающего пара, обдав лицо горячими брызгами.

Выбраться отсюда по этой скользкой каменной кишке без веревки? Без внятного уступа и под постоянными ударами кипятка? Это будет чертовски трудно. Почти невозможно, даже с учетом плотности тела шестой ступени и «Живой Ртути». Одно неверное движение — и пальцы соскользнут с блестящего базальта и я снова полечу вниз, только теперь уже переломаю себе все кости окончательно.

Перевёл взгляд во тьму пещеры, где находился тупик.

Допустим, Система права. Допустим, я пробью рыхлую слоистую стену киркой и действительно доберусь до кармана с Огненным Кварцем. Но что потом? Совершенно ведь неизвестно, что вообще скрывается за этой породой. Очередной глухой каменный мешок? Подземное озеро кипящей магмы? Ловушка похуже этой?

Я шумно выдохнул спертый, пахнущий серой воздух, и раздраженно мотнул головой.

Ладно. Это проблемы будущего, и решать их я буду по мере поступления. Сейчас выбирать не приходится. Дальнейший спуск отрезан, наверх дороги нет, других отнорков я не нашёл. Другого выхода пока просто не видно. Значит, нужно брать в руки инструмент и попытаться пробить ту проклятую стену.

Я покрепче перехватил древко факела и зашагал обратно вглубь пещеры, от парящего колодца. Хруст мелкого шлака под сапогами эхом разлетался по каменному мешку. Спустя пару десятков шагов жидкий рыжий свет снова выхватил из темноты старые кости, наполовину засыпанные пеплом, и ту самую жутковатую мумию в добротных сапогах, так и сидевшую в углублении. Я лишь скользнул по мертвецам хмурым взглядом и прошел мимо — сейчас точно не до них.

Вскоре спертый воздух уперся в глухую преграду. Вот она — массивная слоистая стена, перегородившая тоннель.

Остановился вплотную, приподнял факел и снова провел свободной рукой по шершавой поверхности камня. От породы исходил ровный сухой жар. Камень казался цельным, но под кончиками пальцев действительно ощущалась странная хрупкость, словно это была не застывшая века назад монолитная лава, а слежавшаяся, пересохшая корка.