Я встряхнул волосами, сбрасывая налипшую каменную пыль, и снова концентрировался на «Зрении Творца». Старый маршрут никуда не годится — он слишком рискованный. Я мысленно обратился к интерфейсу, запрашивая у Системы повторный анализ скального массива, но теперь строго с учетом структурной напряженности свода, чтобы понять, где именно будет безопаснее всего долбить дальше.

Перед глазами снова вспыхнула полупрозрачная сетка интерфейса. Система переварила запрос, сканируя плотность нависающих слоев и распределение веса в скальном массиве.

Спустя пару секунд золотистая линия маршрута дернулась, изогнулась и перестроилась.

[Перерасчёт вектора проходки завершен.]

[ВНИМАНИЕ! Выявлен критически высокий уровень структурной нестабильности верхнего свода. Прямое продвижение чревато каскадным обрушением (риск 88%).]

[Сформирован альтернативный (безопасный) маршрут: отклонение оси на 15 градусов влево с последующим углублением. Расчетное время земляных работ увеличено на 35%.]

— Вот же… — тихо процедил сквозь зубы, стирая с глаз едкий пот, смешанный с туфовой пудрой.

Увеличение времени — это самое паршивое, что могло случиться. Запас смоленого тряпья для факелов таял неумолимо. Но выбора не было: лучше рискнуть остаться во тьме и потерять лишние полчаса на обходной маневр, чем быть заживо погребённым под тоннами мертвой породы. С горой не спорят.

Я покрепче стиснул рукоять кирки, сместился чуть левее, нацелившись на подсвеченный Системой безопасный участок, и снова принялся за работу.

Замах. Удар. Глухой хруст.

Порода отслаивалась кусками, сыпалась под ноги серым дождем. Удар. Снова удар. Монотонный каторжный труд. Очень скоро отбитого туфа скопилось столько, что он начал мешать замаху, засыпая пол ниши до голеней.

Я отложил кайло в сторону, опустился на колени в жесткое крошево и принялся расчищать забой вручную. Сгребал горячий шлак ладонями, толкал перед собой и откидывал назад, подальше от входа. Затем снова брался за инструмент, вгрызался в камень, долбил, а когда становилось не провернуться — откладывал железо и выносил породу из растущего проема волоком, словно какой-то земляной червь, роющий себе нору в адском пекле.

Двадцать, может, тридцать минут отсчитал мой внутренний метроном под этот бешеный ритм. Воздух вокруг окончательно превратился в обжигающую взвесь.