— Держите его! — рявкнул Дронов ассистентам, ткнув в меня пальцем. — Он убьёт животное!

Двое интернов, крепкие ребята, один повыше, второй пошире, рванулись ко мне с разных сторон. Тот, что повыше, схватил за локоть, второй потянулся к сумке.

Я не дёрнулся. Вместо этого сделал то, что делал тысячу раз в прошлой жизни, когда паника охватывала операционную, когда на столе умирал чемпионский фамильяр за миллионы рублей, а вокруг метались перепуганные техники с круглыми глазами и трясущимися руками.

Включил голос Главврача:

— Стоять.

Одно слово. Негромко. Но в этом слове лежали годы заведования хирургическим отделением, тысячи операций и абсолютная, гранитная уверенность человека, который точно знает, что делает.

Голос, от которого младший медперсонал переставал дышать, ординаторы вжимали головы в плечи, а медсёстры со стажем начинали работать молча и быстро.

Интерны замерли. Руки зависли в воздухе — один всё ещё держал мой локоть, но хватка ослабла, как у человека, который схватил провод и не уверен, под током он или нет.

Я стряхнул чужую ладонь и повернулся к Дронову.

Профессор стоял в трёх шагах, и глаза его сузились. Он не привык к тому, чтобы мальчишки в мокрых куртках командовали в его палате.

За свою карьеру он привык к обратному: к тишине, которая наступала при его появлении, к кивкам, которыми встречали каждое его слово, к ощущению собственной непогрешимости, которое нарастало годами, как раковина на днище корабля.

Я знал этот тип. Блестящий диагност, лучший политик, и эго размером с это здание. Спорить с ним всё равно что терять время. Аргументировать — можно. Но аргументы должны быть такие, чтобы он не мог их отмахнуть.

— Коллега, — сказал я, и это обращение ударило точно: профессор дёрнул подбородком, будто его назвали по имени на улице незнакомые люди. — Вы диагностировали спонтанный коллапс эфирных каналов и вкололи фосфорный стимулятор по стандартному протоколу.

Я кивнул на монитор над столом — плазменную панель в полтора метра, на которой медленно вращалась трёхмерная модель Ядра Тобика. Синие линии каналов пересекали золотистую сферу, и в нижних долях, там, где каналы уходили к задним конечностям и хвосту, виднелись участки тёмно-бурого цвета.