В сентябре 1941 года Коммунистическая партия Греции вместе с другими левыми движениями создала Национально-освободительный фронт, который сокращённо называли ЭАМ, а затем и Народно-освободительную армию Греции — ЭЛАС. Эти люди ушли в горы с винтовками за спиной и твёрдой решимостью до последнего бороться за свободу своей Родины.

Партизаны, бывшие сторонниками королевского эмигрантского правительства, объединились в Национально-республиканскую лигу, ЭДЕС; отношения между ними были враждебными, и дело доходило до прямых вооружённых столкновений. В горах Греции шла война внутри войны: левые били правых, правые стреляли в левых, к немалой радости оккупантов.

ЭЛАС с оккупантами боролся активно, рассчитывая в основном на свои силы, и к моменту начала советского наступления на Балканах освободил от оккупантов многие горные и сельские районы страны. В его рядах насчитывалось от пятидесяти до ста тысяч бойцов. Это была уже серьёзная армия, хоть и вооружённая преимущественно трофейным оружием.

ЭДЕС и в целом эмигрантское правительство, рассчитывало только на помощь Великобритании, которая готовилась высадить свои войска в Греции, когда для этого сложится благоприятная обстановка.

Ещё перед началом Ясско-Кишинёвской операции к одной из разведгрупп Красной армии в немецком тылу присоединились посланцы ЭЛАС, которые вместе с ними перешли линию фронта и встретились с советским командованием. Они были оборваны, голодны, но в глазах горел огонь настоящих бойцов. А разведчики их охарактеризовали как совершенно безбашенных.

Их задачей было установление контактов с наступающими советскими войсками и организация будущего взаимодействия, на которое в ЭЛАС очень рассчитывали. «Русские придут, и тогда мы вместе прогоним фашистов», — шептали партизаны в своих ущельях.

Одним из посланцев был двоюродный брат товарища Андреева, мать которого была чистокровной гречанкой. До революции эта большая греческая семья жила в Мариуполе, уроженцем которого являлся и Виктор Семёнович.

Советской контрразведке не составило труда это быстро выяснить, и соответствующий доклад тут же ушёл в Москву.

Англичане уже несколько месяцев вели сложнейшие дипломатические игры с целью максимально ограничить будущее влияние Советского Союза на Балканах, и у них вроде бы начала получаться схема, при которой Греция полностью оказывалась в зоне британского влияния. Черчилль уже протирал руки: «Средиземноморье должно быть нашим».