Но резкое ужесточение позиции Советского Союза в отношении Великобритании привело к изменению советских намерений и на Балканах. Товарищ Сталин решил, что надо пробовать забирать и здесь по максимуму, и появление греков оказалось очень даже своевременным.

Когда Верховный прочитал, что один из греческих командиров, являющийся достаточно большой величиной в ЭЛАС, доводится двоюродным братом его боевому товарищу по Гражданской войне, он сразу же решил направить товарища Андреева на это открывающееся направление.

— Родственная связь может оказаться надёжнее любой агентурной сети, — заметил тогда Сталин своему начальнику разведки.

На Центральный аэродром имени М. В. Фрунзе товарища Андреева, конечно, встретили, и перед тем как посадить в машину, предложили ему переодеться в соответствии с его новым статусом. Сердце его колотилось где-то у горла: он ожидал чего угодно, но только не этого.

Это для Виктора Семёновича оказалось полнейшей неожиданностью, и он даже немного растерялся. Он провёл рукой по свежему сукну мундира, ощутив непривычную жёсткость новых погон. Но новенький полковничий мундир сидел на нём как влитой; боевые ордена еще времён Гражданской войны и заработанный уже в Сталинграде трудовой орден, конечно, остались в личных вещах, а о их наличии говорили только орденские планки. «Значит все таки в действующую армию», — мелькнула у него мысль, когда подойдя к зеркалу, он окинул себя взором и остался доволен увиденным.

До последней минуты Виктора Семёновича терзали нехорошие мысли и подозрения: «А вдруг…» Облачившись в новенький военный мундир, он наконец-то успокоился и с нетерпением ждал продолжения. Липкий страх уступил место холодной решимости.

Двое встречающих товарищей были немногословны и сидя по всему, не были уполномочены что-либо объяснять и рассказывать, но товарищ Андреев быстро понял, что его везут не в Кремль.

Машина мягко остановилась у ворот Ближней дачи. Её дверь открыли сразу же, как она остановилась. Когда товарищ Андреев вышел, военный, встречающий его у ворот, быстро отдал честь и произнёс, усиливая слова жестом:

— Проходите, товарищ полковник.

Воздух вокруг показался Виктору Семёновичу каким-то густым, словно пропитанным гарью фронтовых сводок и усталостью людей, которые уже слишком долго не знали покоя. Но здесь было тихо и слишком непривычно для него. Тишина, которую он не слышал уже много месяцев, давила на уши.

Товарищу Андрееву предложили отдохнуть с дороги. Комната отдыха была небольшой с простой самой обычной мебелью: диван, стул, стол накрытый белой скатертью на котором стоял кувшин с водой и пустой граненый стакан.