Игорь всё это время почти не говорил. Пока мы со Шмелём перебрасывались словами, он стоял чуть в стороне, привалившись плечом к машине, и смотрел куда-то мимо нас, в разбитый асфальт у колеса. Обычно в нём всё читалось сразу, но сейчас парень будто сдулся. Лицо серое, глаза тяжёлые, руки висят вдоль тела, словно он только теперь понял, куда именно влез и чем это могло закончиться. Я пару раз останавливал на нём взгляд и видел, что он варится внутри сразу в двух вещах: в Лёхе и во взрослой разборке.

Я шагнул к нему и хлопнул ладонью по плечу.

— Ты чего притих?

Он поднял на меня глаза не сразу, потёр ладонью ухо и хрипло ответил:

— Да нормально.

Нормально у него сейчас было только на словах.

— Нормально, — повторил Игорь уже тише. — Просто… жесть, Валер.

— Вижу, — сказал я.

Он кивнул, сглотнул и больше ничего не добавил. Я и не тянул. Тут и так всё было ясно. Для меня эта мясорубка уже давно стала понятной штукой. Для Шмеля в принципе тоже. Он в этом варился не первый день. А Игорь сегодня впервые зашёл в историю, где всё было уже по-взрослому, а цена ошибки считалась трупами и исчезновением. Ну вдобавок он увидел Лёху. Увидел своими глазами Лёху, который и чуть не продырявил в нём отверстие пулей. После такого язык у многих сохнет.

Я перевёл взгляд на машину.

— Ладно. Слушаем сюда. Сейчас от тачки избавляемся, потом ложимся на дно на пару дней. Пока всё это гудит, высовываться нельзя. Надо, чтобы город хоть чуть остыл и каждый не носился как ужаленный.

Шмель сразу кивнул.

— Можно у меня на хате засесть. Место есть. Снаружи тихо, соседи слепые, вход со двора. Пару дней пересидим точно.

— Нет, — сказал я.

Он нахмурился.

— Почему нет? Нормальная хата.

— Потому что туда тоже нельзя. За Артуром в псарню приехал Лёха.

Шмель пару секунд просто смотрел на меня, будто ждал, что я сам сейчас поясню, почему это должно его резко напрячь. Потом коротко спросил:

— Кто это такой?

— Детдомовец, — ответил я. — Когда-то мой лучший друг, и тебя в лицо он тоже прекрасно знает.

Игорь вздрогнул рядом едва заметно.

— И он приехал туда за пацаном? — нахмурился Шмель.

— Да.

— Уже от татар?

— Уже от татар.