— Того. Стреляли. Она на ходу, едет хорошо, мотор живой, по железу тоже всё не так страшно, как выглядит с первого взгляда. Только заднее стекло менять надо. Левую заднюю фару тоже. Остальное делается. Машина бодрая.

Мужик слушал внимательно.

— Ничего себе история у тебя.

— История меня мало волнует, — сказал я. — Мне нужен твой Москвич.

— И вот это как раз интереснее всего. Зачем тебе мой Москвич, если тут такая тачка стоит?

— Мне для дела нужен именно он.

Он почесал щёку, снова посмотрел на BMW, перевёл взгляд на свой Москвич, будто сравнивал две разные эпохи. В его глазах уже гуляла опасная для него самого мысль: а ведь это может быть реальностью. Он даже губами пожевал, когда в уме начал считать, сколько выйдет стекло, сколько фара, сколько бампер и где можно сторговаться по запчастям.

— Во дела, — пробормотал он. — Утром встал, думал, свечи бы найти подешевле, а тут мне BMW подгоняют. Слушай, парень, — сказал он ещё тише. — Ты только без фокусов. Я человек простой. Если разводишь, я обижусь сильно.

— Я с тобой по-честному говорю, — ответил я. — Машина битая, после стрельбы, работы по ней есть. При этом тачка отличная. Едет как надо, и если руки на месте, то доведёшь до ума и сам потом спасибо себе скажешь.

Внутри у мужика всё ещё боролись осторожность и жадная радость. Радость пока побеждала.

— Ладно. Допустим. Тогда другой вопрос. Почему вы от неё избавиться хотите?

Я кивнул. Вопрос был по делу. Как раз такой, который должен был прозвучать.

— Потому что нам прямо сейчас нужны колёса, — сказал я. — И нужна машина, которая не будет засвечена.

Он сразу нахмурился.

— В смысле засвечена?

— В прямом. На этой нам кататься сегодня не стоит.

— Так а… — начал мужик, но я перебил.

— Номера мы сняли, — ответил я. — Их никто не знает.

Мужик помолчал, пожевал губу.

— А по номеру кузова же пробьют?

— А по номеру кузова вопрос решаемый. Даже если придётся дать на лапу в ГАИ, всё равно останешься в огромном плюсе.

— Легко ты говоришь. На лапу, ГАИ… Будто это семечки.

— В девяносто третьем живём, — сказал я. — Договариваются люди. Перебивают, замазывают, решают. Было бы за что решать.

Он усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— А если не выйдет?