Я снова повернулся к мужику и сказал:

— Слышь, мужик, у меня к тебе есть предложение, подкупающее своей новизной.

Он моргнул, уставился на меня с явным интересом и почесал щёку.

— Ну давай, удивляй.

Машина у него стояла у гаража, с облезлой краской на крыле, с чуть просевшей мордой. В общем-то, с таким видом, будто она пережила десяток хозяев. Мужик держался за неё крепко, это было видно сразу. Тут речь шла уже давно не только про железо.

— Слышь, — продолжил я, — есть вариант. Прямо здесь меняем твой Москвич на BMW.

Мужик даже не сразу понял, что я сказал. Он скривил рот, сплюнул в сторону и прищурился, словно пытался рассмотреть, дурак я или издеваюсь.

— Чего? — переспросил он. — Ты мне сейчас что в уши льёшь?

Я молча смотрел на него. Он ткнул пальцем в капот своего Москвича и уже заговорил с напором и привычной мужицкой злостью на тех, кто, по его мнению, пришёл разводить.

— Ты меня за кого держишь? За лоха с базара? С чего вдруг такой праздник? Подошёл тут, понимаешь, и давай сказки рассказывать. Москвич на BMW. Может, ещё ключи от квартиры сразу дать? Ты нормально вообще?

— Пойдём, — сказал я.

— Куда ещё пойдём?

— Глазами посмотришь. Потом будешь орать.

Мужик хмыкнул, но всё-таки пошёл. Любопытство за него уже зацепилось, хотя сам мужик ещё держал морду кирпичом. Мы обошли край гаража, и я показал стоявшую чуть в стороне BMW. Даже после всего, что с ней случилось, она выглядела как вещь из другой жизни. Низкая, крепкая, злая.

Мужик замер.

Он сначала просто уставился на неё, потом сделал два медленных шага вперёд, будто опасался, что сейчас картинка исчезнет. Глаза у него и правда полезли на лоб. Он провёл языком по губам, потом коротко оглянулся на меня, снова на BMW. Я видел, как у него в голове щёлкают шестерёнки. Там уже не было прежнего раздражения.

— Это… твоя? — спросил он глухо.

— Моя.

— Вот это да, — выдохнул мужик. — Вот это ты, парень, завернул. BMW…

Интерес у него вспыхнул в полный рост, но вместе с ним поднялась и старая крестьянская осторожность. Бесплатный сыр он, похоже, видел не раз, только обычно издалека или в мышеловке.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, не врёшь. Тогда с чего вдруг такая щедрость?

Я пожал плечами и не стал ходить кругами.

— Щедрости тут нет. В машину стреляли.

Он моргнул.

— Чего?