В участке делать мне было нечего, так что я собрался и поехал на своей машине. И скоро добрался до нужного дома — самого обычного, одноэтажного. Я почему-то представил, что там живет какой-нибудь негр, который катается на этом барахле, очень его любит, и теперь будет требовать, чтобы мы ему вернули машину. Хотя не мне его было осуждать, потому что я что в прошлой жизни, что в этой, ездил не на самых лучших машинах.

Кстати, газон у дома был аккуратно подстрижен, а на крыльце даже стояли горшки с геранью. И подъездная дорожка тоже имелась, пустая, хотя на ней отчетливо виднелось масляное пятно. Подозреваю, что это масло проливалось там годами.

Я постучал в дверь. Примерно минуту ничего не происходило, а потом она отворилась. Открыл ее дед лет шестидесяти, лысый, коренастый, в клетчатом халате и домашних тапочках. В руках у него была свернутая газета, а лицо было красным, но не от жары — из помещения тянуло прохладой. Похоже, что он просто был зол.

И да, в отличие от моих ожиданий, он был белым.

Он оглядел меня с ног до головы. Я показал ему значок, но представиться не успел, и он тут же спросил:

— Вы один?

— Детектив Соко, отдел угонов, — все-таки представился я. — Вы Барри Хоффман?

— Я спрашиваю, вы один приехали? Они что, с ума сошли, одного прислали? На угон моей машины?

Похоже, что он считал, что поднять должны всю полицию города, желательно вызвать SWAT, вертолеты, а возможно, еще и национальную гвардию. Что ж, это будет тяжелый разговор.

Я убрал значок в карман и, стараясь сохранять вежливый тон, проговорил:

— Я расследую ваш случай, сэр.

Хоффман посмотрел на меня еще секунду, потом развернулся и пошел внутрь, оставив дверь открытой. Я воспринял это как приглашение и вошел следом. В гостиной пахло кофе, а на журнальном столике стояла кружка. На стенах фотографии — этот же дед, только молодой, в военной форме. Потом еще, только он с какой-то светловолосой женщиной. И еще — с детьми.

И медали тоже были. За корейскую войну, я узнал. Еще один ветеран.

— Двадцать два года, — сказал он.

— Простите? — спросил я, доставая блокнот.

— Двадцать два года я прожил в этом доме, — повторил он. — Ни разу ничего не трогали, потому что я ветеран. А теперь вот. Угнали прямо с дорожки, да, сэр.

— Когда именно вы обнаружили пропажу, сэр?

— Сегодня в пять утра. Я вышел сделать зарядку, а ее нет, да, сэр.

Да уж.

— Опишите машину, пожалуйста.

— Ниссан. Санни Трак. Семьдесят первого года, бежевый, — он сделал паузу, а потом сказал. — Я купил ее новой в семьдесят первом. Восемнадцать лет назад, и она до сих пор ездит, потому что я за ней следил, да, сэр.