Скорее всего, перекрыли бы воду. Лишили возможности принять душ. Заставили бы спать на голом ледяном полу без матраса и одеяла, среди запаха сырости и камня, под гул кондиционера, который никогда не выключается. Вот это действительно было бы невыносимо.

— В таком случае пусть он сам приезжает сюда.

Так после множества переговоров, намёков, недомолвок и взаимного недоверия место встречи всё же определили — штаб-квартира Pareto Innovation. Решение приняли лишь после того, как мы в экстренном порядке утроили число охраны. Коридоры наполнились крепкими мужчинами в строгих костюмах, рации тихо потрескивали, металлодетекторы мигали огоньками, а у входа пахло свежим дождём, бензином и напряжением.

* * *

И вот, спустя два дня, под вечер, когда окна небоскрёба уже отражали багровый закат, наследный принц Саудовской Аравии прибыл лично. Недовольство читалось на его лице без всяких слов. Оно лежало на нём, как тень. Он даже не стал тратить время на формальности.

— Мы приехали не для светской беседы. Перейдём сразу к делу.

Тон был сухим, острым, словно лезвие ножа. Очевидно, настроение у него было далеко не праздничное. Я кивнул и без промедления ответил тем же.

— Я понимаю, что Ваше Высочество прибыло сюда с намерением инвестировать в нас. Позвольте узнать, какую сумму вы рассматриваете?

Он прищурился.

— Если речь идёт о той самой «страховке», о которой вы говорили, то десять миллиардов долларов — разумная цифра. Но подозреваю, вас интересует совсем не это.

Он попал точно в цель. Моя цель составляла сто миллиардов. На тот момент у нас уже было собрано около восьмидесяти, а значит, до финиша не хватало примерно двадцати. Но я лишь мягко улыбнулся, словно речь шла о погоде.

— Полагаю, произошло недоразумение. Я никогда никого не принуждаю инвестировать. Если Ваше Высочество желает вложить только десять миллиардов — это вполне приемлемо.

И я говорил искренне.

— Однако в таком случае гонка продолжится. И, разумеется, я не смогу отказаться от использования той информации, которой уже располагаю.

Иными словами: даже если он заплатит десять миллиардов, я продолжу вскрывать гниль Ubers слой за слоем. Для человека, вложившего в компанию чудовищные тридцать восемь миллиардов долларов, это означало лишь одно — потери будут неизбежны. Один уголок его рта дёрнулся вверх в презрительной усмешке.