— Вот так, — сказал Вигго, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Теперь ты — моя вещица. Правда, здорово⁉

Затем он взял цепь, прикованную к ошейнику, и пристегнул ее к ножке трона.

— Вот и отличное место для тебя, братец. — сказал Вигго. — Будешь моим псом.

Он наклонился и поцеловал своего пленника в окровавленную макушку. Бритт инстинктивно дернулся, забыв, что прикован. Цепь натянулась, звякнула, и шипы ошейника впились глубже — из-под них тут же выступила свежая кровь.

— Не дергайся, — посоветовал Вигго, выпрямляясь. — А то будет больно.

Он помолчал, глядя, как брат замер, поняв бесполезность попыток.

— Хотя, впрочем, тебе уже должно быть всё равно.

Садист выпрямился и повернулся к своим воинам.

— Смотрите, — сказал он, указывая на Бритта. — Вот он, конунг Ларсгарда. Вот он, наследник Харальда Прекрасноволосого. Сидит на цепи, как пес. И ждет, когда хозяин бросит ему кость!

Воины грубо рассмеялись. Потому что боялись Вигго. Потому что не хотели оказаться на месте Бритта. Потому что смех — это лучший способ показать, что ты на правильной стороне.

— Отпусти его! — вдруг заорал Дейн. — Отпусти! Или я…

— Или ты что? — ледяным тоном перебил Вигго. — Убьёшь меня?

Он медленно обернулся, и на его лице появился опасный прищур… Впервые — без улыбки…

Дейн замер, как кролик перед удавом. Меч в его руке задрожал от страха… Он хотел рубануть, но тело не слушалось…

— Ты смешной… — сказал Вигго. — Ты, Ивар, Бритт — вы все одинаковые. Ни на что негодные придурки…

Он кивнул своим людям.

— Принесите жаровню.

— Что? — выдохнул Дейн.

— А ты смотри! — надавил Вигго, не сводя с него глаз. — Смотри и запоминай… Тебе будет это полезно.

Здоровенный бугай исчез за дверью и вернулся через минуту, неся небольшую переносную жаровню, полную раскаленных углей. В воздухе запахло жаром и едким дымом, предвещающим боль.

Рядом с жаровней поставили глиняный тигель. Внутри плескался расплавленный свинец.

— Что ты делаешь? — прошептал Бритт.

Он сидел на полу, прикованный к трону, и смотрел на жаровню. В его глазах, наконец-то, появился настоящий и глубокий ужас.

— Ты знаешь, что я делаю, — ответил Вигго. — Я отправляю тебя к отцу… С почестями и с уважением. Как и подобает конунгу. Ведь негоже тебе влачить рабское существование, верно?