Я подумал — за два с половиной года это четвёртый Новый год, который я встречаю на войне. Первый — в декабре сорок первого, в избе под Клином, втроём с Огурцовым и Дёминым. Второй — декабрь сорок второго, в подвале школы в Бекетовке, впятером — Огурцов, Дёмин, Кулик, Тарасов, я. Третий — декабрь сорок третьего, в дивизии Бережного на Курске — нас тогда было трое, я с Огурцовым в комбатовской избе, потому что Бережной был в разъезде.

Сейчас — четвёртый. Восемь человек.

Из тех, что были на первом — Огурцов жив. Дёмин — жив, подполковник, в сто двадцатой.

Из тех, что на втором — Огурцов и Дёмин живы. Тарасов жив, капитан-комбат. Кулик — лежит на сельском кладбище у деревни Ольховка под Малоархангельском.

Ровно в полночь Иваньковский — снова налил.

— Товарищи. С Новым годом.

— С Новым годом!

Выпили.

Огурцов — тихо, мне на ухо:

— Серёж.

— Да.

— Я хочу сказать.

— Слушаю.

Огурцов поднял стопку. Я — тоже.

— Товарищи, — сказал Огурцов громко, чтобы слышали все. — Я скажу один тост.

Все обернулись.

Огурцов был — первый раз за вечер заговоривший. Это был — необычный момент. Старшина за столом гвардейских командиров — обычно молчит. Но здесь — Огурцов был — особый.

— Товарищи. Я с Лариным с июня сорок первого. Я думал — не доживу до сорок второго. Думал — не доживу до сорок третьего. Думал — не доживу до сорок четвёртого. Сейчас — стою и думаю, что доживу до сорок пятого. Это — большая перемена.

Все слушали.

— Я — за то, чтобы все, кто сейчас за столом — дожили до сорок пятого. И — за то, чтобы Берлин — был в сорок пятом, а не в сорок шестом или седьмом.

Пауза.

— Это всё.

Иваньковский — не сразу — отозвался.

— Старшина. За что ты так точно — за Берлин?

— Это Ларина мысль. Берлин — точка финала. До неё — нужно дойти.

— Когда — Ларин думал, что Берлин будет?

Огурцов посмотрел на меня.

— В сорок четвёртом, — сказал я. — Я думал в начале — в мае.

— Сейчас?

— Сейчас — конец сорок четвёртого, начало сорок пятого. Иваньковский поправил.

— То есть — год.

— Год.

Иваньковский поднял свою стопку.

— Тогда — за Берлин.

— За Берлин!

Все подняли. Чокнулись. Выпили.

Я смотрел в стопку.