— Не упрёк. Я тебя — упоминаю по делу.

— Знаю.

— А Жуков — заметил.

Огурцов кивнул. Долго. Потом сказал:

— Серёж.

— Да.

— Это — много.

— Знаю.

— Я — буду знать, что меня — Жуков знает.

— Будешь знать.

Помолчали.

— Серёж.

— Да.

— Что Жуков сказал — про работу?

— Что после войны — снова поговорим. Может — в Ставку.

— Это — Москва.

— Москва.

— Ты — согласился?

— Не согласился. Сказал — после войны.

— Это — правильно.

— Знаю.

Декабрь у Конева был — тяжёлый.

Дивизии шли вперёд медленно. У немцев на Правобережье — много укрепленных позиций. Мы их брали — но дорого. Каждую неделю — новые потери. В тетради — росло число.

К концу декабря — я писал в тетрадь по двадцать-тридцать имён в неделю. Не «ближних» — общих. Двадцать девять ближних — те же, после Курска, прибавления не было. Это — благодарность всем, кто живой и в строю.

Тарасов вернулся с командирских курсов в начале декабря. Уже капитан-комбат, второй батальон сто двадцатой. Дёмин ему передавал его роту — теперь Тарасов комбат. Я в Москве заехал — нет, не в Москве, в декабре по дороге заскочил на сутки к Шмыгалёву.

Тарасов был — другой. Курсы его сделали — старше. Он знал теперь не только тактику, но и — штабное. У него прибавилось — спокойствия.

— Капитан.

— Майор.

— Нравится комбат?

— Нравится. Я к Дёмину равняюсь.

— Это — хорошее равнение.

— Знаю.

— Дёмин — уже подполковник?

— Да. Со второй декады декабря.

— Хорошо.

— Хорошо.

Шмыгалёв — генерал-лейтенант. Корнилов — снова в строю, командир полка, чуть тише прежнего. Безуглова место — занял другой полковник, я не запомнил фамилию. Гаранин — в звании полковника.

Все — росли. Кто остался — двигался дальше.

Это была — самая лучшая отдача за два с половиной года.

Тридцать первого декабря я был в штабе фронта.

Конев — уехал в Ставку, ему предписали в Москву. Шестого декабря в Ставке шёл какой-то большой разговор по сорок четвёртому, и Конев был в составе. Дарница — без него. Калюжный — за начальника штаба фронта.

Я попросил у Калюжного — встретить Новый год не в штабе. С Иваньковским, на плацдарме.

Калюжный посмотрел.

— Майор. Конев бы не возражал.